Я не ошибся. Не успел я приблизиться к главному входу в собор, как откуда-то сбоку мне наперерез вышли пятеро монахов, одетых в обычные черные сутаны, но с ружьями в руках, направленными прямо на меня. Один из них держал факел, дававший достаточно света, чтобы не промахнуться при стрельбе.
— Шел бы ты отсюда, мил-человек. Сегодня неподходящее время для посещения собора, — обратился ко мне один из братьев, выделявшийся среди остальных выдающимся ростом и огромным брюхом.
— А разве бог не рад своим чадам в любое время дня и ночи? — полюбопытствовал я, впрочем не пытаясь задираться.
— Господь великий, может, и рад, — ответил монах и перекрестился, — да мы — не он.
— А разве не говорите вы от имени его? — удивился я.
— Нет, мы обычные монахи. От его имени говорить могут лишь избранные, — пояснил он и добавил: — Так что ступай, откуда пришел. Не заставляй применять силу.
Мне надоели эти препирательства, и я достал бумагу.
Толстый монах внимательно изучил документ, а потом недоуменно пожал плечами.
— И что с того? Мирские указы нас не касаются.
— Дело серьезное, государственной важности, — напирал я. — Мне бы поговорить с кардиналом! Поверьте, вопрос этот не терпит отлагательства. Думаете, стал бы я в такую ночь по пустякам бегать?
Монах задумался, чуть опустив ружье. Мнением братьев он пренебрег, даже не подумав с ними посоветоваться. Привык, видно, сам решать подобные вопросы.
— Ладно, поговоришь для начала с отцом Климентом, а там уж как он решит...
Климент так Климент, мне было все равно. Лишь бы для начала попасть внутрь собора.
Монахи посовещались между собой и разделились. Трое остались сторожить ворота, а толстяк и еще один монах повели меня к секретному, как пояснили мне, ходу, расположенному несколько в стороне от главного входа. Наверное, они решили, что доверенному лицу великого князя можно узнать и некоторые внутренние церковные секреты. Или же выпускать меня из собора попросту никто не собирался. А может, о существовании хода знали все, кроме меня, и тайны из него никто не делал.
В любом случае, уже через несколько минут мы шли пыльными, едва освещенными коридорами храма. Толстый монах впереди, затем я, а прямо за мной по пятам, чуть не дыша в затылок, топал второй монах. Меня не обыскивали, так что при желании я мог убить их за пару секунд. А мощности «дырокола» хватило бы, чтобы разнести тут все по кирпичикам. Но меня интересовал только подселенец.
Встреченные нами монахи удивленно поглядывали на меня, но не осмеливались задавать вопросы, лишь жались к стенам, пропуская нашу процессию.