— Гооол! — Подпрыгнула разом вся публика на трибунах.
«Расколдовали ворота», — подумал я, поднимаясь с Вацлава Недомански, на которого только что в пылу борьбы грохнулся.
— Вставай, простудишься, — я протянул руку своему чехословацкому товарищу.
* * *
— Данилыч, давай нашатырочки дам понюхать, — склонился Казимир над другом, который так радовался заброшенной шайбе, что ему резко поплохело и он рухнул на пол.
— Плесни из фляжечки лучше, — тяжело дыша, попросил Трофим Данилыч. — Я за себя отвечаю, за пятнадцать минут до второго периода восстановлюсь железно. Лишь бы к концу игры не помереть.
— Не боись, сегодня игра хорошая, не помрёшь, — улыбнулся Казимир Петрович.
Глава 19
В раздевалке после первого периода вся команда мокрая от пота, почти в полной тишине дружно допивала сладкий чай. Кое-кто тихо друг с другом переговаривался, но остальные старались на пустые разговоры энергию не растрачивать. Вязкая силовая борьба с чехословаками, которые не хуже нас разбирались в хоккее и не давали спокойно комбинировать, выматывала неимоверно. «Даже с ЦСКА было попроще, — подумал я. — Ромишевский, Кузькин, Рогулин, все эти большие мастера свои лучшие матчи провели в шестидесятых и теперь у них просто скорости не хватало за нами бегать. А у чехов защита молодая, мобильная и самое неприятное грамотно играет позиционно. Если во втором периоде не дожмём, то в третьем придётся работать через не могу, на пределе. А вдруг я через не могу, не смогу?»
— Мужики, пока игра идёт неплохо, — высказался перед выходом на лёд Сева Бобров. — Молодцы, что у своих ворот не пожарите, но у чужих моменты нужно реализовывать. Мне что ли показать, как это делается?
— Так это значит правда, Михалыч, что ты никогда не промахивался? — Усмехнулся я. — А давай мы тебе усы приклеим и выпустим вместо Кольки Свистухина, а Шалю и Яка заставим прямо в крюк пасовать.
Народ в раздевалке тихо захихикал.
— А Свистухину наоборот усы надо сбрить, — предложил Харламов. — А то скажут, что не похож на Боброва.
— Не, — помотал головой Саша Мальцев. — Пусть думают, что Михалыч оброс на нервной почве.
— Я усы сбривать не дам! — Уже под всеобщий гогот обиженно заявил Колька Свистухин.
— Идиоты! С вами же поговорить, ни о чём серьезно нельзя! — Обиделся Сева Бобров. — Ха-ха-ха! Вам бы только поржать! В общем, делайте что хотите, но во втором периоде забросить нужно три!
— Всё мужики, пошли, — я поднялся с лавки и взял в руки вратарскую клюшку Коноваленко. — Пока Дзурилла на ворота не вышел, мы этот план ещё до начала второго периода перевыполним. А? Это не моё. — Я вернул вратарскую «гитару» хозяину и на самом деле пошёл на лёд.