— Неплохо сыграли, — сказал Сева Бобров, остановившись рядом со мной. — А как Боря Александров заиграл? И окреп, и поумнел. Во втором периоде три раза отдал тебе на крюк, а в третьем две обещанные забил и ещё одну передачу выложил Скворцову. Разгром 7: 0 — это уже не шуточки.
— Я, Михалыч, иногда на «Малыша» смотрю, вот по стилю — вылитый Тёма Панарин. Тот же правый хват, те же габариты, резкий, задиристый. — Поддакнул я, выискивая на столе какой-нибудь бутерброд с мясной нарезкой.
— Панарин? — Задумался Бобров. — А он тоже, что ли в Усть-Каменогорске играет? Так давай его к нам перетащим, поставим его к Свистухину в третью тройку нападения, а дальше посмотрим, как он себя проявит.
— Что Михалыч говоришь? — Я нашёл взглядом хороший кусочек окорока и насадил его на вилку. — Кого ты хочешь ещё перетащить?
— Я говорю Панарина твоего к нам в «Торпедо», чего он там, в Казахстане забыл? — Бобров посмотрел на бутылку конька и выразительно прокашлялся.
— В этом сезоне точно не получится, пусть Тёма чуть подрастёт, но потом в будущем, летом, если время будет, вместе съездим, может он нам ещё не подойдёт, — улыбнулся я, проклиная себя за забывчивость. — Всеволод Михалыч, пора команду уводить на перерыв. Как ты считаешь?
— Как бы не сорваться, — задумчиво, пробормотал Бобров. — Выгоняй народ на улицу, автобус давно ждёт!
Глава 9
Утром во вторник 7 декабря наши полусонные тела автобус привёз в знакомую уже московскую гостиницу «Юность». Конечно, отсюда мотаться было неудобно на Ленинградский проспект в ледовый дворец ЦСКА, где нам предстояли две спаренный игры с «Крыльями», игра с первой сборной СССР и ещё один матч с московским «Локомотивом», но ходить по первому утреннему снежку на тренировки во дворец спорта «Лужники» было комфортно. Да и к тому же начальник команды Йося Шапиро сказал, что в гостиницу «Аэрофлот» поближе к домашней арене московских армейцев наше «Торпедо» селить категорически отказались, мотивирую это тем, что стюардессам пилотам самолётов тоже нужен полноценный отдых. Лично я сделал вывод такой, что министерство машиностроения и министерство гражданской авиации элементарно не сошлись характерами. Правда, почему чиновники решили, что советской стюардессе муж хоккеист не пара — осталось загадкой.
— Вы мальчики у нас скоро здесь пропишитесь, — улыбалась приветливая женщина на стойке регистрации, принимая наши паспорта.
— Не успеем, — подмигнул работнице гостиницы Свистухин. — Через девять дней уже летим в Финляндию. А чем вы вечерочком занимаетесь?
Мне же опять поплохело, и в голове завертелась и закружилась, непонятно откуда взявшаяся там «метель завируха». Я сразу же присел за невысокий журнальный столик в холле гостиницы, предварительно отдав свой паспорт «Малышу».