— У нас в общественных местах целоваться запрещено, — заворчал выждав полминуты работающий на дверях швейцар, мужчина лет шестидесяти.
— Вы мне товарищ шестидесятник прекратите разводить тут буржуазную пропаганду, — сказал я, оторвавшись от сладких губ Ирины. — Вы ещё нашего дорого Леонида Ильича обвините за поцелуи на торжественных приёмах с коммунистами разных стран. Стыдно должно быть, товарищ.
— Ну, хоть тогда в сторону отойдите что ли, — жалостно попросил сотрудник гостиницы «Юность».
— Учись Боря, как целоваться надо, — усмехнулась Алёнка, пихнув в бок Бориса, который стоял, открыв рот.
Глава 14
Всё, что в жизни есть у меня,
Всё, в чём радость каждого дня…
Наверное, ни одного человека не осталось за столиком в ресторане гостиницы «Юность», когда наш горьковский ансамбль по третьему разу затянул новый советский суперхит. После сегодняшней знаковой победы прыгал под гитарные ритмы Толика и Коляна весь состав нашей автозаводской команды. Конечно кроме вратаря Виктора Коноваленко, которого сразу после игры, как и всю первую сборную СССР злющий Тарасов посадил в автобус и увёз на спортивную базу московского ЦСКА в Архангельское, в бывшую усадьбу князей Юсуповых. Правда, жили хоккеисты в новых корпусах, а не в самом дворце знаменитого княжеского семейства.
Всё, о чём тревоги и мечты —
Это всё, это всё ты! — Разом кричала вся толпа, вторя музыкантам.
Я помахал рукой своей ненаглядной Ирине, которая сейчас тоже на сцене зажигала вместе с ВИА «Высокое напряжение», и, смахнув со лба пот, пошёл за столик. На то, чтобы продюсер Миша взял Ирину Понаровскую в ансамбль, я потратил ровно десять секунд, именно столько продержал хитрого и ухватистого черноволосого паренька за нос. Чего он там гундосил, я даже слушать не стал, поэтому переговорный процесс завершился быстро, причём положительным для всех результатом. Плоткин остался с носом и получил в распоряжение прекрасную певицу, я же пообещал бесплатно сочинить ещё один музыкальный хит, но потом, к следующему воскресенью, так как пока вдохновения нет.
— Михалыч, может быть пора загонять хоккеистов по койкам? — Спросил я, сидящего в задумчивости Севу Боброва. — Что-то они слишком расслабились. Завтра же нас ждёт «Локомотив».
— Какой «Локомотив»? — Удивился главный тренер.
— Не понял? — Очень удивился и я. — Железная дорога, Ярославский вокзал, Рижский, Киевский, Казанский и так далее, на них ведь люди работают. И над этими людьми начальники большие сидят, а вот у этих начальников есть своя хоккейная команда в Москве, «Локомотив» называется, — пояснил я элементарные вещи товарищу Боброву, который видать уже немножко нарушил спортивный режим и поэтому думал о глобальных вещах, о сборной СССР и об Олимпийских играх.