— Сделал красиво, но поздно, — коротко высказался Сева Бобров.

— Да уж, наворотили мы с тобой дел, Михалыч, — тихо сказал ему я, когда прогудела финальная сирена.

— А пусть не лезут, — звонко рассмеялся Всеволод Михалыч, который никогда и никому не любил проигрывать.

В раздевалке после матча, только и были разговоры о том, что будет с нашей Олимпийской командой дальше. Спартаковцы так вообще были просто уверены, что теперь нас надо посылать в Японию, а не их. Я же возразил, что ехать должны лучшие. Те же Мальцев, Харламов и Васильев разве не достойны?

— Этих троих берём, — засмеялся Саша Якушев. — Уговорил.

— Послезавтра состоится заседание Федерации хоккея СССР, там всё и решат, — высказался Сева Бобров.

Тут внезапно в раздевалку забежал какой-то мужичок в хорошем дорогом костюме. Есть такие малозаметные товарищи, которые всегда где-то на подхвате у серьёзных шишек, деловые шныри. Бегают, суетятся, поддакивают, заглядывая в рот своему хозяину. Но зато потом, когда хозяин их возвысит за преданность, посадив править на некую отдельную вотчину, такого шныря не узнать. Они вмиг обрастают важными замашками, становятся медлительными и снисходительно строгими вершителями человеческих судеб, плодя вокруг себя таких же шнырей.

— Товарищу Брежневу игра очень понравилась, — сказал деловой мужичок, пожимая руку Всеволоду Михалычу. — Он просил передать вам свои поздравления, и пожелания дальнейших успехов.

— Спасибо, что ли, — пробормотал Сева.

А когда это тип скрылся, в раздевалку ворвался, словно ураган Анатолий Тарасов, волосы всклокоченные, лицо красное.

— Это ты специально сломал Коноваленко, чтобы мы проиграли! — Заревел он, бросаясь с кулаками на меня, но, предусмотрительно, не подходя близко. — И вам, не кажется ли молодой человек, что от вас попахивает говнецом?

— Я по этому деликатесу не специалист, — я резко встал с лавки и посмотрел на легендарного наставника ЦСКА сверху вниз. — Вон значит оно что! Оказывается, Коноваленко у вас должен был во втором тайме выйти на ворота и голы нам начать забивать? Пошли! — Гаркнул я и, всунув голые ступни ног в зимние ботинки, двинул из нашей раздевалки в одних спортивных штанах, сверкая голым торсом. Анатолий Тарасов же поспешил следом.

— Тафгай! — Рявнкунл Сева Бобров мне в спину. — Ты это, не буянь!

Я, молча, за несколько секунд пролетел двадцать метров, которые отделяли раздевалки олимпийской и первой сборных СССР. И, бросив с порога дежурное «всем привет», подошёл к Васильеву и Давыдову.

— Валера, Виталий Семеныч, как было дело, расскажите здесь при всех? — Спросил я пару динамовских защитников.