— А СССР тебе по боку? — Вспылил шаман.
— Странный ты человек, Волков. — Я придвинулся поближе к товарищу из 85-го года, чтобы наш разговор никто случайно не подслушал. — Я половину жизни играл в хоккей, другую половину занимался перепродажей круп, макарон, сахарного песка и муки. Как я по твоему должен спасти СССР, в котором множество противоречий национального характера и экономических косяков, где люди у власти не меняются десятилетиями? Я не помню, в каком году секретарь ЦК КПСС Кириленко, второй человек в государстве сказал, что он думает с Леонидом Брежневым в один унитаз, перепутав слово «унитаз» со словом «унисон».
— Всё с тобой ясно, — махнул рукой шаман, затем гордо встал и пошёл на выход.
* * *
После ужина на базу «Зелёный город» пригнали мою новую временную машину. «Не хуже чем у Коноваленко», — подумал я, сделав небольшой крюк по пустынной дороге, которая через лес вела на нашу спортивную базу. Но на этом неожиданности этого дня не закончились. Ко мне в жилой корпус, когда я резался в настольный хоккей с «Малышом» принесли с проходной телеграмму: «Прилетаю 4 декабря 6 ч. Буду здесь на конкурсе песни. Ирина Понаровская».
— Чё пишут? — Поинтересовался мой юный друг.
— Чего только не пишут. Бани все хотят закрыть, раз. Водку разбавить до двенадцати градусов, два. И «Диснейленд» построить посреди непроходимой тайги, три.
— Чего построить? — Опешил Александров.
— Ничего, лучше скажи, где мне до утра цветы достать хоть какие-нибудь? — Я посмотрел на одинокий фикус, стоящий на окне в холле нашего жилого корпуса, который зачем-то покусали малообразованные коты.
Глава 7
В аэропорт «Стригино» я примчался около пяти часов утра. Так чтобы наверняка не разъехаться с Ириной Понаровской. Завернул в газетку фикус, стрельнул у главного тренера кофе, чтобы не проспать, и вот я здесь в зале ожидания, сплю, укутавшись в пальто. А когда женский монотонный голос объявил рейс из Ленинграда, в моей крови сразу же забурлил адреналин, который обычно бодрит меня при выходе на лёд перед важнейшими матчами. И я, как и ещё с десяток человек, втиснулся в узкий неудобный коридор для встречи выходящих с рейса пассажиров, и принялся высматривать группу музыкальных товарищей с громоздкими инструментами. Каково же было моё удивление, когда передо мной остановилась одна Ирина с маленьким чемоданчиком в светло-сером пальто и в красном пуховом платке.
— А где руководитель, то есть дирижёр? Лауреат и союзная знаменитость? — Я вытянул шею, чтобы рассмотреть остальных музыкантов.
— У остальных музыкантов завтра в воскресенье три концерта во Владимире, где я должна быть в двенадцать часов дня, — улыбнулась Ирина. — А ты мне одной не рад?