— Вот когда тебе скажут, либо ты переходишь в Москву, либо про сборную СССР забудь, посмотрю, как ты запоёшь, — резонно заметил Мальцев.
— Поговорите пока без меня кто, куда переходить собрался, — сказал я, встав из-за стола. — С Франтишеком Поспишилым пообщаюсь, на счёт премии, он русский хорошо понимает. Да и просто парень хороший.
Я пересёк танцпол, на котором никто не танцевал, хоть и для нас старались, играли какие-то неизвестные музыканты. Ведь какие могут быть танцы, когда вокруг около сотни одних мужиков? Хотя, хорошо уже поддавшие финны и шведы вроде как дозрели, но пока ещё стеснялись.
— Самба, румба, ча ча ча, рок-н-ролл! — Крикнул я скандинавам и потомки разных конунгов потянулись танцевать.
Чехи и словаки же сидели на противоположном от нас конце пэ-образного стола и, увидев меня, заметно напряглись. Особенно братья Холики, которым я по одному подзатыльнику всё же сунул в прошлый раз.
— Ахой! — Кивнул я всей команде. — Франтишек пойдём, покурим.
— Я не курить Иван, — пробубнил капитан сборной Чехословакии.
— Чё тебя силой тащить? — Не выдержал я. — Бить не буду. Поговорим минуту и всё.
За Поспишилым встал и Вацлав Недомански. А я подумал: «Если им так спокойней, то пусть идут вдвоём», поэтому криво усмехнувшись, спустился по лестнице на первый этаж гостиницы, где кучковались все курильщики.
— Една отазка, то есть один вопрос. — Я посмотрел на нахохлившихся гостей из Чехословакии. — Кдо вам цену эээ слибил? Кто премию пообещал?
Поспишил с Недомански что-то слишком быстро затараторили друг другу, есть такая плохая привычка у чехов и словаков, и я их перестал понимать. Помедленней бы частили, то разобрал, всё же часто бывал в Праге, ещё тогда, в будущем. И мне показалось, что Вацлав предлагал сказать правду, а вот Франтишек почему-то испугался это делать.
— Некдо з влады? Из правительства кто-то? — Спросил я напрямую.
— Лучше Иван не спрашивать, — упрямо пробормотал Франтишек Поспишил.
— Меньше знаешь, чаще спишь, — усмехнулся я, получив исчерпывающую информацию.
Глава 22
Хоть вечеринка и закончилась без пьянки и кровопролития, на следующий день голова буквально трещала по швам. Я и на утренней раскатке во вторник 21 декабря, меньше думал о шайбе, и больше о том загадочном всесильном человеке, который захотел Севу Боброва убрать из главной команды страны. Ломал я мозги и на обеде, и даже собираясь на игру, тоже что-то внутри себя прокручивал. Куда я только не проник, мысленно разрезав пространство и время, даже в Древний Египет, где гоняли маленький древний мячик загнутыми хоккейными палками две команды ненормальных жрецов, так называемых иерофантов, «Осоки» и «Пчелы». Иерофанты «Осоки» бились за Верхний Египет, а их соперники «пчёлы» за Нижнюю землю, белая корона воевала в ритуальных играх, в доисторический футбол и хоккей, против красной.