На выходе из служебных дверей, не смотря на поздний час, неожиданно нас встретила гулом огромная торжественная толпа народа. Автобус стоял в метрах двадцати и все эти двадцать метров мы по одному пробирались вдоль живого человеческого коридора. Лично я, пока шел, пожал руки наверно не меньше пятидесяти человек. А несколько смелых барышень умудрились меня не только задержать, но и под хохот народа вокруг поцеловать. И ещё, где-то около автобуса мне сунул маленькую записку какой-то странный худой парень. Я из вежливости не выбросил её сразу, взял и сунул в карман. А когда автобус тронулся, чисто автоматически эту записочку я развернул. «Умоляю вас, — писал незнакомец, — не вздумайте сыграть в ничьи и уж тем более проиграть завтрашнюю товарищескую игру Чехословакии. Из-за этого Всеволода Боброва могут убрать из сборной СССР». Подписи странная записка не имела.

— Боря привстань, я с Михалычем перекинусь парой слов. — Я с трудом вылез со своего места и прошёлся вдоль салона к первым рядам, где ехал весь наш тренерский штаб. — Михалыч смотри, что мне сунули в руки.

— Что, девочки уже на свидание приглашают? — Сева Бобров развернул записку, и улыбка тут же пропала с его лица. — Нормальный заход. Кто дал?

— Парень какой-то лет двадцати, не представился, — я пожал плечами.

* * *

На заключительный очень поздний, практически ночной ужин нас привезли в ресторан гостиницы «Россия». Там для всех команд составили единый стол большой буквой «п» как это делают на свадьбах, закусона выставили более чем достаточно, а выпивки ещё больше. Если бы мои коллеги с завода, увидели такой натюрморт, то я бы за их душевное здоровье не поручился.

— Смотри, чехи не пьют? — Удивлённо толкнул меня в плечо Боря Александров.

— Слух прошёл, что им премию пообещали, если они нас завтра разделают, — шепнул на ухо Саша Мальцев. — Странно всё это.

— Я тебе больше скажу, есть такая сплетня, что Севу Боброва снимут, если мы проиграем. — Шепнул и я в ответ, больше налегая на минералку, красную икру и рыбную нарезку.

— Да быть такого не может? — Не поверил мне Мальцев. — У нас же команда теперь огонь!

— Ты думаешь, сегодня в раздевалке я просто так чуть лицо Вове Петрову не испортил? — Хмыкнул я. — Вон сидит, на меня дуется. И «копают» под нашего Севу основательно. Только непонятно кто и зачем?

— Ты Иван не думай, я за тебя. Я Михалыча очень уважаю. — Улыбнулся Саша Мальцев. — Тем более идут разговоры, что со следующего сезона в моё «Динамо» и Сева Бобров и ты, и этот шмыкодяк мелкий, все вы переходите.

— Сам ты, шмыкодяк, — огрызнулся Борька Александров. — Лично мне ещё никто и ничего не говорил. Я может быть, из Горького уезжать ещё не захочу.