— Никогда я особо ни во что не верил, — говорит дед. — Нет, на фронте, конечно, случалось всякое, и люди умирали от простой царапины и наоборот выживали после страшных ранений. Но чтоб совсем чудо какое произошло, такого не встречал.

— Давай по маленькой, за то, что живы остались, — предложил сосед, когда я повернул своё детское личико и увидел за столом двух крепких не совсем ещё старых мужчин, комнату, в которой прошло моё детство, часы ходики с кукушкой на стене.

«Сколько же мне сейчас во сне лет? — прилетела сразу мысль. — Пять или шесть? Помню, был какой-то пластилин, потому что других игрушек не было. Обалдеть».

Мужики же в это время закусили чем-то, мне, мелкому, из угла комнаты, сидя на полу, не разглядеть и дед, разомлев от «беленькой» разоткровенничался:

— Помнишь, я одно время животом мучился? Осколок какой-то с войны не дорезали, вот он и гулял у меня внутри. Когда же это? — Дед почесал затылок. — Как сейчас помню, дело было 7 декабря 1971 года. Операция нужна срочная, но операция это так — ерунда, она бесплатная. Деньги нужны на лекарство заграничное. Название у него мудрёное, да и не в том суть. Этот мелкий, года ещё нет, — дед кивнул на меня, — моя же без мужики родила, денег в доме ни копейки, а нужно тысячу рублей.

— А занять? — Предложил сосед, но потом подлил себе водочки, тяжело вздохнул и признался. — Хотя тут трёшку в займы не перехватишь, не то что тыщу.

— А я о чём, — дед отказался от водки и продолжил. — Надел я на себя всё свежее, стиранное, чтобы в гроб потом не клали в ерунде какой-нибудь. Ордена, медали это всё в комоде оставил, зачем они на том свете? Логично? Лёг, жду. Дочь моя тихо плачет, а Ванька спит, он вообще спокойный родился, ни крика от него, ни слёз не дождёшься. И тут Рыжик за окном загавкал и раздался звонок от калитки в дверь.

— «Костлявая» с косой пришла? — Напрягся сосед.

— Почтальонша газету принесла, — криво усмехнулся мой дедуля. — Дочь выбежала, возвращается обратно, а кроме газеты у неё в руках конверт без марки и адреса. Говорит, что в ящике почтовом лежал, заметила, когда с почтальоншей прощалась.

— Ну? Что в конверте-то? — Заёрзал от нетерпения на стуле сосед.

— Деньги, тысяча рублей, рублик к рублику. — Дед аж встал с табурета и нервно прошёлся взад и вперёд. — Кто оставил? Почему? Как вообще узнали, что деньги нужны на лекарство это заграничное, непонятно? А если по ошибке положили? А? Тут хочешь, не хочешь, а поверишь во всякое сверхъестественное. Во как! Давай ещё по одной и всё, работать надо, халтурка у меня. Один ведь Ваньку своего поднимаю.