* * *
В субботу 27 ноября, которую Сева Бобров объявил выходным днём, я прилетел в Москву. Из Горького у нас был ежедневный утренний рейс, вот им я и Боря Александров махнули не глядя до столицы нашей Родины. Когда Бобров вчера на вечеринке узнал моё непременное желание порешать свои личные вопросы, то не поверил.
— В ЦСКА собрался на переговоры?
— Не поверишь Михалыч, именно туда я и еду. Нужно мне встретиться там с кое-кем.
— С Тарасовым⁈ Бежишь с тонущего корабля⁈ Да я тебя после этого знать не желаю, — обиделся главный тренер. — А всё из-за вас! — Накинулся он на начальника команды Иосифа Шапиро. — Машину парню зажали. Квартиру тоже того. Теперь как хотите, так и улаживайте этот конфликт.
— Да, ё-моё, Иван с Женькой Соколовой хочет встретиться поговорить, — вступился за меня «Малыш».
— Вот, Всеволод Михалыч, конфликт улажен, — крякнул довольный тем, что делать ничего не надо Йося Шапиро.
— Всё равно отпустить не могу, — упёрся Бобров. — В субботу у нас выходной, а кто на воскресную утреннюю тренировку придёт?
— Михалыч, я возмещу забитыми шайбами в игре с Локомотивом, — я прокашлялся, подумав, сколько пообещать тренеру скряге. — Две забью.
— Три! — Махнул рукой сева Бобров.
— И я с Иваном за компанию поеду, — сказал Боря Александров. — Одну шайбу забью «Локомотиву».
— Две! — Хлопнул рукой по столу Всеволод Михалыч.
— Интересное кино, получается, — подошёл подвыпивший Коля Свистухин. — Три — Тафгай, две — «Малыш», и того выходит — пять. А мы значит без забитых уйдём? Я не согласен.
— Хорошо, и ты Свистухин две забьёшь, — ухмыльнулся Бобров.
— Вот это другой разговор, — икнул, разворачиваясь к столику с выпивкой Николай.
В Москве, когда мы доехали на метро до дворца спорта ЦСКА, я обратил внимание на новенький большой портрет товарища Ленина над входом в само это уже древнее здание. То ли облупившуюся штукатурку маскируют идейно-выверенным портретом, то ли установили в воспитательных целях? Чтоб хоккеисты, фигуристы, а так же волейболисты с баскетболистами не забывали, кто за ними круглосуточно бдит.
На служебной проходной мы с «Малышом» показали наши спортивные торпедовские удостоверения, и, сделав морды кирпичами, проследовали внутрь на ледовую арену.
— А если фигуристы сейчас тренируются в другом месте? — Спросил чего-то разволновавшийся Борис.
— Значит не судьба, — хмыкунл я. — Да ты расслабься, я буянить не собираюсь. Если у Женьки там с кем-то завертелось, это её выбор. Ну, хорошо, один раз могут вспылить и вмазать в глаз. Это максимум.
Мы прошли по коридору, по которому уже доводилось один раз ходить, когда играли здесь с ЦСКА и вышли на ледовую арену. Фигуристов и фигуристок здесь было человек семь или восемь. Сосчитать точнее, когда они все носятся, как угорелые было нереально. Но Женьку, которую какой-то мужик таскал на «удочке» моей конструкции я увидел сразу.