— Против звена Фирсова выйдет Тафгаев с «пионерами», — Сева для наглядности подписал мою Фамилию на первом листе. — Против Мальцева сыграет Свистухин со спартаковцами. Против Шадрина — пятёрка Анисина из «Крыльев» и, наконец, сдерживать пятёрку Петрова будет пятёрка Федотова. Мужики, ничего сверхъестественного от вас не потребуется, играйте в свою игру. Пошли, я в вас верю!

И все двадцать хоккеистов нашей Олимпийской сборной, как по команде надев чехлы на лезвии коньков, пошагали, топая, словно стадо бизонов на важнейшую для нас игру. К сожалению, ничья нас не устраивала, и даже минимальная победа — была неинтересна, нужен был самый настоящий реальный разгром. Чтобы доказать, что ехать на Олимпиаду в Саппоро, мы не менее достойны.

— Что-то меня колбасит не по-детски, — признался Боря Александров.

— Сейчас разок в борт впечатают, сразу пройдёт, — нервно усмехнулся я, так как меня тоже потряхивало, как на первом свидании. — А лучше сам кого-нибудь впечатай.

— Постараюсь, — пробормотал «Малыш».

Обслуживать непростой матч доверили нейтральному судье Пликшкису из Риги и Быстрову из Ленинграда.

— Кура йохайды, — улыбнулся мне рижанин, года я проезжал во время предматчевой раскатки рядом с судейской бригадой, одетой в традиционные черные брюки и полосатые свитера.

— Кура, кура, — выдавил из себя улыбку и я — вот бы ещё знать, что это такое?

«Всё товарищ, Тафгаев, кончились шуточки, сегодня либо нас размажут, либо размажем мы, второго не дано», — подумал я, когда встал на точку вбрасывания в центральный круг напротив армейца Анатолия Фирсова. И вдруг обратил внимание, что Толя тоже что-то себе шепчет, и нервном тике дёргается его глаз. Ничего себе — его потряхивает. А ведь Тарасов наверняка накрутил первую сборную до полного помутнения рассудка. Наверняка загонял её часовыми тренировками до посинения и до судорог в мышцах. Дорогой Анатолий Владимирович — ты же нам просто сегодня самый лучший подарок сделал, доведя своих ребят до полуобморока. Правильно в народе говорят, что заставь дурака Богу молится он и лоб расшибёт.

Стартовое вбрасывание, которое народ на трибунах встретил свистом и криком, выиграл я, откинув шайбу на Сашу Куликова. Куликов перевел на Гусева, единственного московского армейца в наших рядах. Гусь двинул шайбу в среднюю зону по своему левому краю на Борю Александрова. А вот «Малыш» с испугу так разогнался, что улетел от опекающего его Харламова, почему-то ко мне в центр.

— Пасуй дурень малолетний! — Гаркнул я, хорошенько приложив плечом Фирсова, чтоб клюшечкой своей не цеплял, за что не надо.