— Я уезжаю в столицу, — ни к кому не обращаясь, громко сказал он. — Не хочу больше иметь ничего общего с этим лесом. Если я здесь не нужен, то и мне ничего не нужно.

Он резко повернулся ко мне.

— Саша, я отказываюсь продолжать это расследование. Дальше разбирайтесь сами.

Затем Николай перевел взгляд на Брусницына. — Я официально отказываюсь от прав на Сосновский лес в вашу пользу. С господином Порфирьевым вы разберетесь без меня, а мне, пожалуй, стоит начать новую жизнь.

— У тебя будет возможность сделать это в Храме Путей, — удивленно напомнил я.

— Спасибо за предложение, — холодно кивнул Сосновский. — Я подумаю.

Он круто развернулся и пошел в сторону опушки. Я сделал шаг, чтобы догнать его, но Никита Михайлович меня остановил.

— Не стоит, Александр Васильевич, — негромко сказал он. — Пусть господин Сосновский решает сам.

— Вы правы, — с сожалением кивнул я.

— Нет, это неправильно, — неожиданно сказал Брусницын.

Мы удивленно посмотрели на него, но он уже торопился вслед за Сосновским.

— Николай Дмитриевич, — крикнул Брусницын, — остановитесь. Давайте поговорим.

Сосновский, не оборачиваясь, ускорил шаг. Брусницын почти бежал за ним.

Неожиданно налетел резкий порыв ветра. Я услышал громкий треск дерева и увидел, что обугленная сосна медленно наклоняется.

Изувеченное огнем дерево не устояло и теперь падало на Сосновского.

Николай тоже услышал треск. Он остановился и испуганно оглянулся — сосна валилась прямо на него.

Но Брусницын успел мгновением раньше. Подбежав к Николаю, он изо всех сил толкнул его в спину. Николай отлетел в сторону, а дерево своей макушкой рухнуло прямо на Петра и придавило его к земле.

На секунду мы замерли, потом наперегонки помчались к Брусницыну.

— Нужно оттащить дерево, — крикнул Никита Михайлович.

Мы схватились за ветки, но дерево оказалось слишком тяжелым, мы не смогли даже приподнять его.

— Я его вижу, — сказал Леонид Францевич. — Кажется, ствол его не задел, но ветки прижали к земле. Мы не сможем его вытащить.

— Отойдите, — вдруг громко произнес Сосновский. — Все отойдите в сторону!

Его голос звенел от напряжения.

— Что вы собираетесь делать? — нахмурился Никита Михайлович.

— Отойдите! — повелительно повторил Николай.

Мы отошли на шаг.

Николай Сосновский вытянул руки перед собой и закрыл глаза. Я увидел, как его лицо покраснело от напряжения, на шее вздулись толстые жилы.

— Магия природы, — пробормотал Зотов, — но это запрещённая ступень. Когда Сосновский успел ею овладеть?

Никита Михайлович шагнул к Сосновскому и тут же остановился.

— Чёрт с ним, пусть! Потом разберемся.