Николай Сосновский медленно, с огромным усилием поднимал руки перед собой.
Я увидел, что ветки упавшей сосны начинают шевелиться. Вот они напряглись и уперлись в землю. Сосна еле заметно сдвинулась, как будто она ожила. Затем дерево приподнялось, опираясь ветками о землю.
Оно поднималось медленно, как будто из последних сил.
— Вытаскиваем Брусницына, — скомандовал Никита Михайлович.
Он бесстрашно поднырнул под ветки, не опасаясь, что дерево упадет и придавит его тоже.
Мы вместе вытащили Петра Брусницына из-под дерева.
Тут же Сосновский в изнеможении опустил руки. Сосна рухнула и замерла.
Мы оттащили лесничего в сторону. На его затылке был глубокий порез. Волосы слиплись от крови. Он потерял сознание. Правая рука была неестественно вывернута, но я не мог разобрать, перелом это или просто вывих.
Леонид Францевич наклонился над Брусницыным.
— Каждый некромант немного целитель, — пробормотал он и положил руки на грудь лесничего.
Несколько секунд эксперт стоял неподвижно. Затем выпрямился и взглянул на нас:
— Он жив. Несколько переломов, сильные ушибы. Его нужно срочно доставить в госпиталь.
Продев две крепкие жерди через плащ Зотова, мы быстро соорудили самодельные носилки. Уложили на них Брусницына и почти бегом понесли к дому.
— Грузим его в мой мобиль, — кивнул Никита Михайлович.
Он распахнул заднюю дверь мобиля. Мы втолкнули туда носилки, и в этот момент Брусницын застонал.
— Кажется, он приходит в себя, — озабоченно сказал Леонид Францевич. — Возможен болевой шок.
Брусницын открыл глаза и посмотрел прямо на меня.
— Александр Васильевич, — прошептал он, — я вас очень прошу, не оставляйте лес без присмотра.
— Хорошо, — кивнул я, чтобы не спорить с раненым.
Услышав мой ответ, Брусницын бессильно уронил голову, его глаза снова закрылись.
Никита Михайлович захлопнул дверь мобиля.
— Едем, — коротко сказал он.
— Вам тоже нужно показаться лекарю, — напомнил мне Леонид Францевич. — В вас только что стреляли.
Плечо у меня до сих пор сильно болело, будто после удара палкой, но я покачал головой.
— Нет, вы поезжайте, а я останусь здесь.
— Вы уверены, господин Тайновидец? — спросил Зотов. — В таком случае будьте осторожны и пошлите зов целителям вашего госпиталя. Я не хочу отвлекаться от управления.
— Сделаю, Никита Михайлович, — кивнул я.
Все трое быстро уселись в мобиль, и Зотов резко тронул его с места.
Через минуту машина скрылась из вида, и я остался один в Сосновском лесу.
Ожидая известия от целителей, я успел перемыть посуду и подмести полы в доме Брусницына. Затем сварил себе на жаровне крепкий кофе и с чашкой в руках вышел на крыльцо. Как раз в этот момент мне прислал зов Иван Горчаков.