— Абсолютно, — кивнул я, — я и сейчас его вижу.

Последние клочья зловещего черного тумана еще кружили над головой покойника.

— Новый поворот в деле, — прищурился Зотов.

Затем бросил взгляд на Сосновского и Брусницына.

— Давайте отойдем, Александр Васильевич, — предложил он.

Мы отошли на несколько шагов в сторону. Леонид Францевич проводил нас понимающим взглядом.

— Что же это получается, Александр Васильевич? — резко спросил Зотов, в упор глядя на меня. — Темный маг замешан и в этой истории? Но каким боком?

Я пожал плечами. Точнее, я пожал только правым плечом. Левое по-прежнему болело.

— Не знаю, Никита Михайлович. Пока единственное, что приходит мне в голову, — темный маг заинтересовался корабельным лесом.

Зотов задумчиво постучал пальцами по стволу ружья, со щелчком закрыл затвор и забросил ружье на плечо.

— Ну, теперь мы знаем о темном маге немного больше, — заметил он. — Хорошо бы понять, для чего ему нужен корабельный лес.

— У меня мелькнула мысль, что темным магом может оказаться Валентин Сосновский, — сказал я.

— Что еще за Валентин Сосновский? — недоуменно нахмурился Никита Михайлович.

— Дед Николая Сосновского, — объяснил я.

— Так он же давно умер, — изумился Зотов.

— Умер, — согласился я. — Но что, если он стал призраком? При жизни ему не достался родовой магический дар. Это могло сильно обидеть Валентина Сосновского. Настолько сильно, что после смерти он не ушел за Грань и остался здесь, чтобы отомстить своим родным.

— Интересная версия, — задумчиво сказал Зотов. — В некоторой степени она объясняет поджог леса. То есть вы думаете, что призрак Валентина Сосновского мог наложить темное заклятие на этого управляющего? Как его?

— Карла Ивановича, — подсказал я.

— Да, — кивнул Зотов, — спасибо. Но как призрак мог овладеть темной магией?

— А что мы вообще знаем о призраках? — вопросом на вопрос ответил я. — Если моя догадка верна, Валентин Сосновский был призраком довольно продолжительное время. Кто знает, чему он мог за это время научиться?

— Это нужно проверить, — решительно кивнул Зотов.

Он повернулся к Николаю Сосновскому.

— Скажите, Николай Дмитриевич, вы помните, какой магический дар был у вашего деда?

При упоминании магического дара щека Николая Сосновского нервно дернулась.

— Я имею в виду не ваш родовой магический дар, — пояснил Зотов, — а его личный.

— Мой дед был магом огня, — четко ответил Сосновский.

— А что еще вы про него знаете? — поинтересовался Зотов.

— Почти ничего, — с вызовом ответил Николай. — Мой отец не ладил с дедом, мы почти не общались, пока дед был жив.