Я осторожно попробовал подвигать рукой. Было очень больно, но рука двигалась.

— Никогда такого не видел, — покачал головой Щедрин. — Как вам это удалось, Александр Васильевич?

Он с любопытством смотрел на меня.

— В вас явно попала пуля. Куртка пробита, и рубашка тоже. А вы целы.

— Если бы я знал, — с трудом ответил я.

Внезапно в лесу раздался долгий душераздирающий крик. Этот вопль был наполнен болью, страхом и яростью. Он мучительно тянулся и никак не хотел прекратиться.

От этого жуткого вопля сердце зашлось не хуже, чем от выстрела.

Леонид Францевич вздрогнул и обернулся на крик.

Я попытался подняться, опираясь на правую руку, и в эту секунду крик умолк.

— Что это? — спросил я.

В ту же секунду крик повторился. Теперь он звучал еще сильнее, но почти мгновенно оборвался.

— Помогите мне встать, Леонид Францевич, — попросил я Щедрина.

Леонид Францевич протянул мне руку. С его помощью я поднялся на ноги и поглядел в ту сторону, откуда раздался крик. Я увидел Никиту Михайловича Зотова, который смотрел себе под ноги.

Словно почувствовав мой взгляд, Зотов поднял голову и поглядел в нашу сторону.

Увидев меня, он махнул рукой.

— Александр Васильевич, подойдите сюда.

— Вам нужно присесть, — торопливо сказал Щедрин. — В вас только что попала пуля.

Но я упрямо покачал головой и пошел к Никите Михайловичу. Лес вокруг раскачивался, от запаха дыма кружилась голова.

Щедрин пошел за мной. Наверное, он собирался подхватить меня, если я вздумаю упасть.

Но я не упал.

Я подошел к Никите Михайловичу, и он окинул меня внимательным взглядом.

— С вами все в порядке? — спросил Зотов. — Пуля вас не задела?

Конечно, он увидел, как Леонид Францевич оказывает мне первую помощь.

Я молча оттянул разорванную рубашку и показал Зотову отметину от пули.

Прищурившись, Никита Михайлович долго разглядывал ее.

— Любопытно, очень любопытно, — пробормотал он. — Честно говоря, никогда такого не видел. С вами все хорошо?

— Да, — кивнул я. — По счастью, со мной все нормально.

Я почти не соврал. К этому моменту я уже начал приходить в себя.

— В таком случае взгляните сюда, — сказал мне Зотов и показал вниз.

Возле его ног, запрокинув голову, лежал человек. Он был мертв, об этом говорили выпученные глаза и рот, перекошенный гримасой боли. Лицо человека посинело, похоже, он задохнулся. Его руки и ноги крепко обвивали гибкие колючие побеги, а еще один толстый побег захлестнул шею.

— Видимо, это растение его и задушило, — сказал Зотов.

В лице человека было что-то чужое. Он выглядел не так, как большинство местных жителей. Узкое лицо, нос с горбинкой, темные волосы и темные глаза.