Сверху донеслось воронье карканье. Я поднял голову и увидел, что в небе над нами кружит ворон. Мы с ним знали, что случилось много лет назад, а вот Николаю Сосновскому знать это было совершенно незачем.

— Магии виднее, — сказал я, чтобы подбодрить Николая.

Брусницын растерянно смотрел на нас, затем нерешительно шагнул к Сосновскому.

— Наверное, это какая-то ошибка, Николай Дмитриевич, — словно извиняясь, сказал он. — Может быть, дух что-то напутал?

Я видел, что Брусницын искренне огорчен и переживает за молодого графа. Лесничий обернулся к духу Сосновского леса, словно ища подтверждения своим словам.

— Откуда у меня мог взяться родовой графский дар? — спросил он.

Дух стоял неподвижно.

Леонид Францевич тяжело поднялся с земли и подошел к нам.

— Вряд ли древний дух может ошибаться, — мягко сказал эксперт и сочувственно посмотрел на Брусницына. — Я думаю, что вам, молодой человек, нужно просто принять свой новый дар. Не стоит отказываться от такой сильной магии. Это все равно, что отказаться от собственной судьбы. Такие поступки редко заканчиваются чем-то хорошим.

Леонид Францевич постарался смягчить свои слова добродушной улыбкой. Эксперт был очень мудрым человеком. Отойдя в сторону, он принялся отряхивать мокрые брюки.

Дождь почти закончился. Только редкие крупные капли звонко щелкали по веткам. Ветки испуганно вздрагивали.

— А что делать мне? — с обидой спросил Николай Сосновский.

Он поочередно смотрел на каждого из нас.

— Как мне теперь быть?

Я понимал, что Сосновскому нужно помочь успокоиться.

— Ты был в Храме Путей? — спросил я. — Какой Путь дала тебе магия?

Николай резко тряхнул головой.

— Я никогда не был в Храме, — ответил он. — У Сосновских свой Путь, мы знаем его с рождения. Наш Путь — владеть магическим лесом и защищать его.

— Вчера вечером ты говорил мне про свободу, — напомнил я. — Ты ведь был даже рад ей. Теперь ты сам можешь выбирать, какой дорогой тебе идти.

Я подошел к Николаю и дружески обнял его за плечи.

— Осенью наш род будет строить свой Храм Путей. Игорь Владимирович решил дать шанс нескольким молодым магам. Я приглашаю тебя. Войдешь в Храм и получишь новый Путь. Только твой, и больше ничей.

— Это совсем другое, Саша, — возразил Сосновский.

На меня он не смотрел. Он уставился на Брусницына, словно хотел прожечь его взглядом.

— Это он забрал мой дар. Забрал не по праву.

— Петр твой брат, — напомнил я. — Не его вина, что он ничего об этом не знал.

— А чья вина? — выкрикнул Николай. — Кто виноват, что я стал боковой веткой нашего рода? Никому не нужной веткой!

Сосновский сжал кулаки и покраснел. Похоже, он и сам понимал, что неправ. Ему было стыдно, но он ничего не мог с собой поделать и пытался прикрыть свой стыд злостью.