Глядя на него, я подумал, что быть боковой веткой не так и плохо. Вопрос в том, принимаешь ли ты это сам, или нет.

— Достаточно, господа, — резко сказал Зотов.

Никита Михайлович подошел к нам. Мокрая земля громко чавкала под его ногами.

— Свои семейные разногласия вы уладите позже. Сейчас нужно разобраться с другим.

Николай Сосновский попытался еще что-то сказать, но Зотов решительно остановил его.

— Хватит. Похоже, вы забыли о том, что произошло здесь только что. Кто-то поджег лес, которым вы оба так дорожите.

Николай недовольно замолчал, а Никита Михайлович повернулся к духу Сосновского леса.

— Я глава Имперской Тайной службы, — сухо представился он. — Предлагаю вам ответить на мои вопросы.

Дух внимательно смотрел на Зотова и молчал.

— Только что чуть не сгорел корабельный лес, — продолжил Никита Михайлович. — Я подозреваю, что его подожгли. Вы знаете, кто это сделал?

До сих пор я никогда не видел, как Никита Михайлович допрашивает настоящее магическое существо. Ведь дух Сосновского леса был не просто призраком. Он был чем-то невообразимо большим и обладал огромной магической силой. Мы только что это видели.

Но Никита Михайлович ничуть не стушевался. Он требовательно смотрел на духа.

— Извольте отвечать, кто поджег лес.

Словно в ответ на вопрос Зотова из ближайших кустов раздался резкий сухой щелчок.

Что-то сильно толкнуло меня в левое плечо и опрокинуло на мокрую землю.

Это выстрел, запоздало понял я, ошалев от боли.

Точно такой же выстрел, как в сегодняшнем сне.

Снова сухо щелкнуло, и вторая пуля ударила в ствол сосны совсем рядом со мной.

— Стоять! — бешено выкрикнул Зотов.

Я услышал торопливый топот и понял, что он за кем-то гонится. Леонид Францевич первым подбежал ко мне и опустился рядом со мной на колени.

Я смотрел на него, ничего не понимая. Ощущал только боль и головокружение.

— Вы ранены, Александр Васильевич? — спросил Щедрин.

— Не знаю, — с трудом ответил я. — Кажется, в плечо.

— Сейчас, сейчас все будет хорошо, — ободряюще заговорил Леонид Францевич, быстро расстегивая мою куртку.

Его пальцы плохо справлялись с новыми тугими пуговицами.

— Сейчас. Потерпите минуту.

Наконец ему удалось расстегнуть куртку. Рубашку он просто разорвал. Затем взглянул на рану, и добродушное лицо эксперта вытянулось от удивления.

— Что это? — изумленно спросил он. — Как такое возможно?

Я с трудом приподнял голову и посмотрел на свое плечо. На коже краснел глубокий кровоподтек. Пуля явно ударила именно в это место, но никакой раны или крови не было.

— Вы можете пошевелить рукой? — спросил меня Леонид Францевич.