— Лучники, целься в тех, кто застрял! Залп!

Стрелы с хищным свистом полетели в сторону гномов. Да, броня была великолепна, но она всё равно имела щели. Несколько коротких хриплых вскриков подтвердили, что они достигли цели. Гномы, оказавшиеся в ловушке, неуклюже пытались прикрыться щитами, но это плохо помогало против тучи стрел.

А лучники не думали останавливаться, они били и били. ИХ было всего девятнадцать человек, включая Эрика. Чёткой численности, сколько каких воинов должно быть в роте, не было, поэтому за месяц тренировок мы распределили воинов, исходя из их талантов.

— Копейщики, стоять! — ревел Мейнард.

И ряды стояли бесконечно долгие минуты, пока своё не отработали лучники.

Запас стрел был не бесконечен и в какой-то момент из плотного треска луков выстрелы стали одиночными.

— Мейнард, теперь твои орлы! — крикнул я. — Выбирай самых крепких, с длинными копьями! По одному, аккуратно! Добейте тех, кто увяз ближе всего! И не суйтесь в самую топь!

Мейнард, мгновенно поняв манёвр, отобрал десяток самых рослых и сильных копейщиков. Осторожно ступая по предательским кочкам и немногим твёрдым участкам дна, они приблизились к застрявшим гномам и начали методично «обрабатывать» их копьями, выцеливая уязвимые места между пластинами доспехов.

Это была не битва, а скорее хладнокровное избиение. Гномы, скованные тяжёлой броней и вязкой жижей, оказались практически беззащитны. Те, кто в безумной ярости пытался прорваться дальше, вязли ещё глубже. Их боевые крики сменились воплями бессильного отчаяния.

Несколько гномьих арбалетчиков, оставшихся на безопасном расстоянии на краю леса, попытались было обстрелять нас, но их болты либо не долетали, либо бессильно вязли в щитах. Эрик со своими лучниками быстро заставил их замолчать навеки.

Бой продолжался удивительно недолго.

Поняв, что атака окончательно захлебнулась, и неся тяжёлые потери, гномы дрогнули. Задние ряды, не больше четверти выживших, видя незавидную участь своих передних товарищей, остановились, а потом и вовсе беспорядочно повернули назад, унося раненых и бросая убитых. Через несколько минут на болоте остались только мы да жуткие силуэты нескольких десятков гномьих тел, медленно погружающихся в ненасытную трясину.

Тишина, нарушаемая только жалобными стонами раненых (и наших, и гномьих) и жутким чавканьем болота, показалась поистине оглушительной.

— Победа… — хрипло выдохнул Мейнард, опуская меч. — Мы… мы всё-таки победили.

Солдаты, еще минуту назад дрожавшие от страха, теперь издавали радостные, хотя и несколько истеричные, возгласы. Некоторые тут же бросились «лутать» поверженных врагов, стаскивая с них доспехи, оружие, кошельки. Мародёрство — святое дело после боя, особенно когда ты голоден и оборван. Я не стал им мешать. Трофеи — это не только материальная ценность, но и своего рода психологическая компенсация за пережитый ужас и близость смерти.