Мы вытащили всех, тут сказалась немецкая педантичность и с той же педантичностью они были разграблены.

Мы вернулись в свой лагерь, вонючие, грязные, в крови и болотной жиже, таща на себе трофеи.

В момент, когда багровое солнце только-только начало подниматься над горизонтом, окрашивая небо в тревожно-розовые тона, на опушке леса показался конный отряд. Это были стрелки-егеря Ордена, элитные бойцы, закованные в лёгкую (и ужасно дорогую) воронёную броню, с длинными луками за спиной. Возглавлял их пожилой рыцарь с суровым, обветренным докрасна лицом и чёрной повязкой на одном глазу.

— Это Пруст Одноглазый, — почти беззвучно сказал Эрик, возникший рядом со мной. — Легендарная личность. Суров, как старая солдатская щетина, но, говорят, справедлив. Если, конечно, справедливость в его понимании хоть как-то совпадает с нашей.

Пруст неспешно спешился и, даже не удостоив нас взглядом, отдал несколько коротких приказаний своим людям. Те деловито рассыпались по окрестностям, осматривая лес вокруг.

Привели нескольких крестьян, которые прятались по кустам.

Наша рота, пребывающая во всё том же грязном и смертельно-усталом состоянии, построилась, хотя команды от рыцаря не было.

После короткого допроса, больше похожего на вынесение скорого приговора, Пруст направился к нам.

Мы с Мейнардом стояли перед нашим отрядом, Эрик чуть в стороне.

Вид у нас был, прямо скажем, не парадный, а скорее разбойничий.

Пруст Одноглазый остановился перед строем, медленно и внимательно оглядывая каждого из нас своим единственным, но невероятно пронзительным глазом.

— Капралы Ростик, Эрик, Мейнард? — его голос был низким и рокочущим, словно далёкий камнепад в горах.

— Так точно, господин рыцарь! — по-уставному гаркнул Мейнард.

— Докладывайте, — бросил он коротко.

Мейнард коротко и чётко, без лишних эмоций, изложил события прошлой ночи: нападение гномов, трусливое бегство Нэйвика (о его позорной казни на площади мы умолчали, решив, что Пруст и так все узнает), наш отход на болота и последующий бой.

Пруст слушал молча, не перебивая, лишь изредка чуть заметно кривя губы. Когда Мейнард закончил, он несколько секунд буравил нас своим единственным глазом, потом сказал:

— Трофеи, захваченные в бою, остаются у вас. Это ваше право. Что касается рыцаря Нэйвика… — он сделал значительную паузу, — … он покрыл себя несмываемым позором. Его трусость и некомпетентность привели к гибели людей и поставили под угрозу интересы Ордена.

Мы промолчали, потому что его слова и сам тон не требовал ответа.

— Официально гномов в руднике не было, — продолжил рыцарь, — Поэтому не было ни нападения, ни рабов. А если не про то, что «официально», то рабы сбежали. Знаете об этом?