— А ты уж как-то объясни, я пойму.

— В общем, прислал он воеводу одного, могучего и страшного.

— Одного?

— Да не-е… Вы точно соль берёте?

— Точно, считай, всё купили. Рассказывай.

— Армия у него, батюшка! Большая и страшная. По лесам рыщет, Вас ищет.

— Меня. Интересно, а чего они меня по лесам ищут?

— Ну, как чего, Вы ж ушли в леса, исчезли, то бишь, спрятались. Никто не знает, где Вы.

— Как зовут того генерала?

— Вроде Мамэй, или там, Эмэмей. Как-то так сказывают по трактирам.

— А войско из столицы пришло? То есть, с восточной стороны?

— С ней. С великой осторожностью, говорят, шли. Засад опасались.

Интересно девки пляшут. Выходит, население не в курсе, что я совершал рейд на запад. Не думаю, что и король Вейран пребывает в святом неведении. А по лесам он рыщет не потому, что не знает, где я, скорее, просто «ловит» или производит разведку.

— Не знаешь, сколько народу привёл этот Эмэмей?

— Не знаю, батюшка, но вестимо — много.

— Слоны есть?

— Чего? Не знаю. Люди всё больше.

— А нашинские рыцари что? Идут на подмогу воеводу столичному?

— Нет, кто в леса ушёл, переждать, после знакомства с вашинским Штатгалем, а кто открыто говорит, что воевода — не новый герцог и созывать войска по древним правилам не может.

— Ха. Отмазки, значит. Это хорошо.

Я потёр виски:

— А Вальяд? Не знаешь, захвачен Вальяд столичным генералом или нет?

Торговец пожал плечами:

— Нет, батюшка. Таких слухов не было, но и иных не было. Не знаю за Вальяд. Вы бы отпустили меня уже. Мне в ночь топать, а дома детки малые, по полатям плачут, отца родимого зовут, слёзы кап-кап.

— Ладно, спасибо тебе. Вот тебе три медных марки за разговор и детям на леденцы, а за соль с тобой Мурранг расплатится.

Торговец, поминутно кланяясь, ушёл.

Принц Ги, который тоже присутствовал при разговоре протяжно вздохнул:

— И зачем Вы только, герцог, деньгами сорите? Ясно же, что у жулика нет никаких детей.

— Не знаю, а вдруг есть? Да и потом, я за помощь плачу.

— Вы так все деньги раздадите. Люди должны прислуживать Вам только за то, что Вы герцог и руки целовать.

— Не люблю я этого, про руки. Да и потом, сегодня я выбью показания силой, а завтра к лагерю ни один бродяга на выстрел из катапульты не приблизится. Это ведь не только доброта, но и здравый смысл. Я не нападаю просто так, на меня не нападают просто так. А пресмыкание мне чуждо в обоих смыслах. Не моё это. Я не кланялся перед королями, не кланялся перед богами.

— Легко не бояться богов, сидя под защитой собственной армии, — вздохнул Ги. — Богов боятся даже короли. А Вы знаете, почему эпоха Королей никогда не закончится?