— Жди гостей, герцог, — бросил он с ледяной усмешкой. — И молись, чтобы твоя божественная защита оказалась достаточно крепкой.
Это были его последние слова.
Он не пошёл к двери. Он просто поднял руку, и в тот же миг воздух вокруг него сгустился. Синее свечение, до этого едва заметное, вспыхнуло, окутав их фигуры мерцающим коконом.
Телепортация. Быстрая, бесшумная, без лишних эффектов. Признак высочайшего мастерства.
На мгновение его силуэт стал прозрачными, словно сотканным из лунного света и дыма. Я видел сквозь него стену.
Ушел. А я остался. Остался в промозглом кабинете, в захваченном городе, посреди враждебной провинции. В кармане у меня лежал приказ, дарующий мне почти королевскую власть на западе. А в голове звучала последняя фраза Эрика, полная неприкрытой угрозы.
«Жди гостей».
Глава 9 Слабости нет
Чужаки ушли.
Тишина, нарушаемая лишь слабым колыханием старенькой шторы, давила на уши.
Лёгкий запах озона, оставшийся после телепортации, щекотал ноздри — едкое напоминание о визите Эрика. Мне кажется, я просидел на стуле тысячу лет, прирос к нему, пережил расцвет и падение империи, пришествие инопланетян, зомби-апокалипсис, климатический конец света, сменил профессию на адвоката, умер, переродился и снова оказался на этом стуле.
Но это так, психологическое. Объективно моё сидение заняло секунд двенадцать.
Я медленно встал, прошёл по кабинету, касаясь пальцами дорогой мебели, глядя на разбросанные по полу бумаги.
Победа? Говорят, Суворову труднее, чем победы на поле боя, давались дворцовые интриги.
Говорят, что когда шестидесятипятилетний Суворов получил звание фельдмаршала, то в Российской армии в то время было 9 военачальников старше по званию, чем Александр Васильевич, но не совершивших и десятой доли его славных подвигов во имя Родины.
А обычай присвоения званий был таков, что звание фельдмаршала сначала должны были получить они.
А получил, за реальные дела, а не интриги и связи — он!
И, по легенде, когда ему присвоили звание, он расставил по кабинету девять стульев и, несмотря на свой почтенный возраст, с молодецкой удалью перепрыгивал стулья. При этом Александр Васильевич про себя повторял: «Долгорукий позади, Салтыков позади, Каменский позади, мы впереди!».
Очень я уважаю Суворова. Мало кого уважаю, а его уважаю.
Дёрнул дверь, открыл.
Сейчас у меня произошла победа в войне интриг. Эта условная победа в битве, которая немедленно втянула меня в войну на два фронта. На западе — армия наёмников и враждебное королевство. Которая, кстати, и на востоке (то есть угрожая моим задним железным тылам).