И в этот момент я увидел, как её глаза вспыхнули болотным, зелёным огнём. Сила, дикая, необузданная, первобытная, хлынула из старой ведьмы в Фомира.

Символы творимой им магии, ровные как солдаты на плацу, чёткие и симметричные, вдруг заплясали, исказились, их свет стал грязным, рваным. Фомир пошатнулся, его глаза расширились от шока, когда магия ведьмы смешалась с его собственной. Его ученики и ведьмы Бреггониды, стоявшие позади, как по команде, начали вливать свою энергию в этот бурлящий котел.

А тем временем Тайфун поднял обе руки к небу. Гул земли превратился в рёв. Небо, до этого ясное, затянуло тучами так быстро, словно кто-то набросил на мир чёрное одеяло. И ударила молния. Не сверху вниз, а снизу вверх. Она вырвалась из земли у ног Тайфуна и ударила через всё поле куда-то в штаб, во вражеские тылы.

Эта молния стала указующим перстом. Фомир не атаковал пехоту врага, вместо этого хаотичная волна его магии прошлась по полю и врезала по вражеским магам.

Над полем ухнуло, словно взорвался фугас, а солнце на миг померкло.

Что творят эти безумцы с волшебной палочкой имени Гарри Поттера и ведьминским бормотанием? Психи. Но, главное, что эффект был.

Я ощутил это даже безРоя . Словно лопнула туго натянутая струна.

Багровые глифы, парализовавшие мои фланги, вспыхнули, но стали слабеть. Некоторые из них мерцали, некоторые треснули, как разбитое стекло, рассыпаясь на тысячи осколков, которые тут же испарились.

Чавкающая топь под ногами моих солдат снова стала твёрдой землей.

«Выйти из грязи, приготовится к сражению, щиты сомкнуть!» — мой мысленный приказ был подобен взрыву.

Панцирная пехота «Штатгаля» и орки-умарцы, освобождённые от магических оков, с яростным рёвом, который копился в их глотках всё это время, вырывались из схватившей их земли, стряхивали и сбивали её и перестраивали ряды под атаку. Они были злы. Они были унижены. И теперь они жаждали крови.

Атаку они принимали «от обороны», то есть не ринулись встречной волной, а ощетинились копьями и собственно щитами.

Генерал Эммей на своём холме больше не улыбался. Я видел, как шок и недоверие исказили его лицо.

Ситуация опять качнулась и хотя его фланги всё ещё обладали численным преимуществом, теперь им предстояло бить не по скованному магией неприятелю, а по выстроенной в защитные порядки и чрезвычайно злой пехоте, которая к тому же стояла на пригорках и холмах.

Его пехота, уже подошедшая на расстояние атаки, дрогнула.

Они ожидали лёгкой резни, а вместо этого их ждали стены закованных в сталь моих силачей и здоровяков принца Ги.