— Отнеси в арсенал. Пусть оружейники изучат его. Возможно, мы сможем чему-то научиться.

Хрегонн принял меч с уважением:

— Я и сам посмотрю с кузнецами.

Когда тело Гуго унесли, чтобы подготовить к захоронению, я ещё на мгновение задержался на стене. Битва за Вальяд была окончена. Но моя война только начиналась. И этот меч, снятый с мёртвого герцога, был тому молчаливым свидетельством. Он напоминал мне, что каждая победа — это лишь ступень к следующей, ещё более трудной битве. И чтобы выжить в этом мире, мне нужно быть не только воином, но и строителем. Не только разрушителем, но и созидателем.

Тем временем маги земли из роты Фомира уже готовили место для захоронения. Они выбрали поляну к востоку от города, подальше от источников воды. Земля под их руками вздымалась и опускалась, образуя две длинные и глубокие траншеи. Это была жутковатая, но эффективная работа.

Когда всё было готово, началась процессия. Мои солдаты и горожане несли тела к братским могилам. Я стоял в стороне, наблюдая. Не было ни слёз, ни громких причитаний. Только тихая, торжественная скорбь. Когда последнее тело было уложено, жрицы Клегги в специальных одеяниях начали свой ритуал, их тихие голоса сплетались в монотонную, усыпляющую мелодию, обращённую к богине мертвых.

Маги снова взялись за дело, и земля плавно накрыла павших, скрывая их навсегда. На свежих холмах тут же начали устанавливать камни, которые уже подвезли гномы-каменотесы. Простые, серые, одинаковые.

Могила павших воинов Штатгаля была значительно короче, ввиду объективных причин.

Два молчаливых памятника человеческой бойне.

Я смотрел на это и думал, что Хрегонн был прав. Для местных это было не просто захоронение, а политический акт. Заявление, которым я показывал, что пришёл сюда далеко не как завоеватель-варвар. По крайней мере, как правитель с долгоиграющими планами и амбициями, который уважает законы войны и чтит даже павших врагов.

И я видел, как отношение горожан делается серьёзным, взрослым.

Но на этом моя работа не заканчивалась. Сразу после похорон я собрал своих инженеров, гномов-специалистов по фортификациям и магов земли. Мы стояли на стене, глядя на уродливый шрам, оставленный войной — широкую насыпь, которая соединяла островной Вальяд с берегом.

— Этого здесь быть не должно, — я указал на насыпь. — Вальяд — остров. В этом его сила и защита от вторжения. Мы должны восстановить протоку. И, коль скоро так сложились звёзды, не просто восстановить, а сделать её глубже и шире. Тут по узкому фарватеру ходили баржи, теперь надо, чтобы баржи были более крупными, а фарватер — широким.