Открытие восстановленного памятника состоится сейчас, тогда как я дал добро на изготовление в один из первых дней после захвата города и приобрёл для них камень-материал. Да и стоило это по моим меркам недорого, а вот они потратили кучу сил, работали всей общиной, особенно те из эльфов, кто имел отношение к искусству.

Пока мы совершали рейды, выбивали местных феодалов, шастали по лесам и устанавливали зыбкий, если не контроль над регионом, то по крайней мере давление и угрозу для военных сил в ней, они работали, день за днём.

И памятник был готов ещё когда я ездил в Газарию. Эльфы говорили, что его ещё можно довести, улучишь, что-то там дошлифовать, однако время для его установки пришло.

Фомир подошёл справа, нервно теребя рукав мантии.

— Командор, нам бы по стене пройтись, проверить глубину силами магов, посмотреть по комплектации рот. Армия Гуго уже близко, а мы тратим утро на…

— Слушай, ну это важно. У нас самих в армии по меньшей мере четыре сотни эльфов в разных подразделениях, в том числе офицеры. Для них это важно. Для горожан это важно. Может быть, после сражения они уже не смогут открыть памятник? Может, мы продуем и Гуго зальёт город кровью, а тут… Это же луч света в тёмном царстве.

— Каком-таком царстве? Опять идиоматическое выражение?

— Оно.

Маг потеребил подбородок и кивнул, хотя сомнение читалось в его глазах.

Рядом выстроились представители всех общин города. Эльфы надели свои лучшие одежды, расшитые серебряными волноподобными письменами. Гномы притащили боевые молоты предков, начищенные до блеска. Орки в лучших доспехах, с родовыми знамёнами. И люди всех сословий, от богатых купцов до простых ремесленников.

Заметил движение в толпе.

Четверо моих солдат вели капитана Пейгди. Бывший начальник городской стражи шёл с гордо поднятой головой, хотя руки оставались в кандалах.

Вообще в конвое не было особой нужды, мы с ним неплохо сотрудничали и единственное, что печалило Пейгди, так это вынужденная неволя. Хотя даже в ней он гулял во дворе ратуши и регулярно общался с семьёй и парочкой коллег.

Его присутствие вызвало шёпот среди горожан. Многие помнили его как честного стража, другие были недовольны тем, что я его арестовал.

Я поднялся на импровизированный помост у подножия памятника.

В отличие от прочих, я не стал облачаться в парадные одежды, остался в привычных боевых доспехах, но вальядский городской Совет в последний момент нацепил на меня алый новенький плащ.

Пусть видят во мне воина, а не очередного правителя, жаждущего власти.

Площадь затихла. Тысячи глаз смотрели на меня с ожиданием, страхом, надеждой. Где-то в толпе плакал ребенок, и мать торопливо успокаивала его.