Казалось, что это место заброшено столько же веков, сколько и Талорис. Все растения в саду погибли, бассейны пересохли, их частично засыпало песком после накрывавшего город ирифи. Песка было так много, что он проник в коридоры и комнаты, ссыпался с перил и ступеней, скрывал бурые пятна крови, но не мог обмануть Шерон, которая чувствовала смерть, случившуюся здесь.

Люди умирали страшно, их раздирали волчьими зубами, и холодок их страданий щекотал ей позвоночник, заставляя кожу покрываться мурашками. Она старалась не думать, что эти мурашки и этот холодок вызывают в ней странное удовольствие, словно она наслаждалась чужой гибелью. Именно от подобного предостерегал Мильвио.

Толстый слой белой пыли лежал на мебели, покрывал разбросанные свитки, упавшие бутылки, порванные занавеси, выбитые, лежащие на полу двери, ступени, расколотые цветочные горшки. На стенах осталась копоть от давних пожаров из-за перевернутых курительниц. Кое-где огонь поглотил целые залы, вместе с мебелью, а одна лестница, прогорев, обвалилась, отрезав подъем на третий этаж. Зато уцелели витражи, и солнце, проникая через них, насыщало безрадостное место хоть какими-то красками.

Крыло Скарабеев больше напоминало крепость в сердце дворца, отрезанную от основной части отвесными гладкими стенами, решетками, опорными башнями и мостами, сейчас разведенными. Ни один из заблудившихся никогда бы отсюда не выбрался, если, конечно, не отрастил крылья.

Три пятиэтажных здания, соединенных между собой крытыми переходами, дворы-колодцы, странные тупики-площадки для уединения в маленьких беседках, павильоны со стеклянными потолками и…

Никого из живых.

…Она знала об опасности, но все равно не рассчитывала на столь «теплый» прием.

Двенадцать заблудившихся меньше чем за час.

Один из них едва не разорвал ей горло, упав с потолочных балок на плечи. Она убила его, ребенка, которого, по словам проклятого Ярела, здесь быть не должно.

Шерон поверила ему и теперь понимала, что все ее расчеты оказались не верны. Та сторона влияет на детей иначе, чем на взрослых. А эти дети, в свою очередь, влияют на других мертвых.

Они точно дрожжи, вызывающие Перерождение, ускоряющие его. И заставляющие таких созданий впадать в глубокую спячку, порой на долгие годы, до тех пор пока не появится нечто новое, куда более опасное, чем просто тварь с волчьими зубами.

Йозеф учил ее, что, если случится нечто подобное, ребенка следует отправлять на ту сторону самым последним, иначе все те, кто дремлют, пробудятся мгновенно. Но у нее не оставалось выбора, и, сбросив его со спины, Шерон окутала маленькое тельце белым светом, отправляя на ту сторону.