— Нам пора, милая Шерон. — Бати не тронули ее слова, и девушка разочарованно пожала плечами. Некоторым нельзя объяснить, что волк может вырваться из клетки, что он опасен. Они все равно не поверят, пока тот не сомкнет челюсти у них на горле.
— Вдова! — позвала уина, и указывающая обернулась. — Я очень устала. Убей меня, вдова. В память о том, что мы с тобой видели одно море.
Она казалась самым древним и самым несчастным существом на земле. Бледной морской пеной, выброшенной на берег и тающей под солнечными лучами. Шерон испытывала к ней жалость, потому что любое страдающее существо этого заслуживает. Но она не собиралась убивать уину.
Поэтому позволила увести себя в свой сад. Прежде чем уйти, Бати сказал:
— Отдыхайте. У нас еще появится возможность побеседовать.
Они ушли, и Шерон несколько минут сидела не шевелясь, и ее мысли витали где-то далеко-далеко. Затем она молча поднялась, прошла в сад, искупалась и, лишь когда солнце стало клониться к закату, вернулась обратно, в комнаты.
Глядя на себя в зеркало, уставшую, с сильно отросшими волосами и потускневшими глазами, указывающая прислонилась лбом к прохладной поверхности и прошептала:
— Как же я по вам троим скучаю!
Глава восьмая Гриф О мой сын. Будь жесток, ибо жестокость — это благо для твоих подданных, милость, позволяющая им жить спокойно и не пытаться учинить беду для твоей семьи. Будь жесток с врагами, ибо, если выберешь для них мягкость, придет беда твоей стране и твоей семье. Будь жесток с друзьями, ибо у правителя не может быть друзей. У него есть только страна и наследник. Но помни, что жестокость должна быть обоснованной и небеспричинной. Используй ее с умом, без колебаний, но в иное время — покажи своим поданным, что они могут достичь гораздо большего, будучи верны тебе. Из наставлений герцога Маро Эш-Тали, записанных для сына, которого позже назовут Стилетом Пустыни и Палачом Эль-Аса
— Как же мы поступим?
Скульпторы прошлого создали интересный акустический эффект. Голос прозвучал в полной тишине, пролетел под куполом огромного зала Вечерних грез, слышимый во всех его уголках, словно говоривший обладал властью одновременно находиться в каждой его точке.
Азим Эш-Тали, Великолепный, Гриф барханов, Отец нации, Всадник тысячи кобыл, Ветер что приносит прохладу, Благословенный Солнцем, Луной и Звездами, любимец Шестерых, милостью Солнца, Луны и Звезд герцог Карифа смотрел на своих подданных с отеческой любовью хищной голодной птицы, заметившей в траве жирного глупого кролика.
Изысканный трон из дорогих пород дерева, сердолика и хризопраза находился на возвышении в дальней части зала, и вниз вели двенадцать ступеней, на каждой из которых стояли по двое лучших из лучших, Детей пламени, гвардейцев третьей роты в широких алых шальварах, бирюзовых безрукавках и тюрбанах, свободный кусок ткани которых закрывал нижнюю часть их лиц. Вооруженные тяжелыми глефами на длинном древке, они незыблемой силой охраняли покой и здоровье владетеля.