— «Три». Еще «семь» и я тебя выпотрошу, служанка Мири.
Однажды, когда она была молода, трое таких вот ребят в бабских нарядах оказались для нее большим сюрпризом. Некоторым из своих самых верных слуг богиня дарует благости, в том числе и защиту, способную выдержать десять смертельных касаний. Тогда ей пришлось здорово попотеть, чтобы тридцать раз убить трех дэво, прежде чем те наконец-то перестали шевелиться.
Здесь все было гораздо проще.
— Кто ты?! — Теперь уже Бати злился, его глаз появился в глазнице, шрамы затягивались.
Лавиани взяла новую глефу.
— Та, кого, полагаю, ты не ожидал. Не надо было забирать мою девочку без спросу, да требовать с нее невыполнимых обещаний.
Она атаковала, он защищался, но безуспешно.
— Ты считаешь? — спросила сойка. — Кажется, уже «семь» или «восемь»?
Он тоже держал глефу погибшего воина, и их поединок затянулся. Они рубили, кололи, парировали, били по ногам, пяткой древка и длинным острым шипом на обратной стороне клинка, и Лавиани беспокоилась, что звон оружия услышали в других частях дворца.
Бати поднял глефу над головой, двумя руками, точно меч, собираясь нанести удар. И нанес его, стерев улыбку с губ сойки, погрузив лезвие в землю. Пыль, поднявшаяся в воздух, была слишком обильной, слишком густой и непроницаемой. Пологом, скрывшим его.
— Сукин сын!
Он собирался сбежать под прикрытием этой пелены, и Лавиани бросила глефу, сожгла вторую бабочку, ускорилась, метнулась к калитке, обогнав, затем врезавшись в него, нанося удары ножом.
«Девять». «Десять».
Сойка была не из тех, кто останавливается. Шаутт его знает, не ошиблась ли она в расчетах. Так что за «десять» последовали «одиннадцать», «двенадцать» и «тринадцать», отшвырнув тело, из которого наконец-то потекла кровь, в бассейн.
Наклонилась, упираясь руками в колени, видя, как пыль, внезапно поднявшаяся, также внезапно растворилась в воздухе, так и не осев.
Бати был все еще жив, пытался удержаться за бортик, но его ладони то и дело соскальзывали, заливая лазоревые плитки кровью.
— Живучий же ты ублюдок, — с уважением сказала ему Лавиани. — Сейчас. Погоди мгновение. Отдышусь.
Она не успела. Тень, поднявшаяся за Бати, обхватила его бледными перепончатыми руками, опрокинула назад, и уина утащила человека под воду.
Глава шестнадцатая Светлячок Несколько веков Пубир был любимым городом королей. Их летней резиденцией, а затем и столицей Единого королевства. Он вырос в предгорьях Солнечных пиков, встречавших свет утреннего солнца, когда то поднималось из великих равнин, раскрашивая выстроенные гигантами стены розовым пламенем. Теперь от прежнего города осталась лишь малая часть, все остальное сгинуло в Лазоревом море, которое пришло на материк после Катаклизма. Розовый бриллиант стал кварцем, а после и вовсе превратился в тусклый гранит. Улицы полные радости сделались мрачным домом для тех, о ком предпочитают не говорить и кого предпочитают не замечать герцоги Савьята. О городах Единого королевства. Том 2. 331 год после Катаклизма