Падение длилось и длилось, хотя, возможно, кто-то иной назвал бы его планированием, которое совершалось по достаточно пологой дуге. Все время вниз и вперед, в ночь, в которой не было ни начала, ни конца.

Лев не махал крыльями, просто держал раскрытыми, опираясь на пустоту, и Дэйт ощущал, как они подрагивают от невидимых ему сил, как горят кобальтовым светом маховые перья, как в воздухе образуются синие полосы от них, исчезая за спиной.

Движение вниз для огромной кошки оказалось не самой легкой задачей, ее тело оставалось напряжено, уши прижаты и взгляд устремлен во тьму, в только ей видимую точку.

Дэйт тоже был порядком занят, пытаясь удержаться на широкой для него спине. Разумеется, ни седла, ни стремян, ни уздечки предусмотрено не было, и воин здраво опасался соскользнуть (такое чуть не случилось в самом начале полета), рухнуть в бесконечное ничто, чтобы вечно падать там, где нет никакой земли и неба.

Он держался за шерсть, густую и плотную, сгребя ее в два пучка и крепко сжав кулаки. Лев, кажется, не возражал или же просто не замечал такой мелочи. Дэйт то и дело смещался вперед, пока ему в бок не врезался сигнальный рог, закрепленный на поясе треттинца. Тогда приходилось ерзать, пытаясь вернуться в исходное положение, чтобы после все повторилось по новой.

По мнению воина, летать оказалось не так интересно и приятно, как ему думалось в далеком детстве.

Мильвио, на взгляд Дэйта, приходилось еще хуже. Он сидел первым, низко склонив голову и повязав шерстяной шейный платок на лицо, чтобы хоть как-то защититься от тугого потока воздуха. Держался одной рукой, запустив ее глубоко в гриву, второй все время контролировал меч, слишком длинный и сильно мешающий в том ненадежном положении, в каком находился треттинец, норовивший «провалиться» вперед и слететь через голову льва.

Дэйту сказали держаться, предупредили о том, чтобы не боялся, что произойдет кое-что необычное, и… на этом все объяснения. Хотя он очень желал узнать, как долго продлится падение. Где они находятся? Куда пропала земля и вообще привычный мир? И в какую сторону, забери их все шаутты, они летят?

На краю зрения появилась белая точка, и Дэйт резко повернул голову вправо, решая, что ему почудилось. Но нет. На черном бархате проступило нечто размером с игольное ушко.

Точка медленно пульсировала, словно подмигивала ему, а затем внезапно лопнула ломаной бесконечно длинной линией, разрубившей мрак с бесцеремонностью солдата, вторгшегося в чужой город. Звук был точно кто-то чиркнул бритвой по грубой мешковине, разрезая ее.