Бати смотрел на нее из-под полуприкрытых век.

— Это старый закон. Удивительно, что ваш друг вообще о нем знает. Подобным правом в благородных семействах не пользовались лет сто пятьдесят.

Она помнила слова Мильвио, так что осталась непреклонна:

— Пускай и дальше все так и остается.

Служанка покосилась на Бати, ожидая его решения, заметила слабый кивок и с поклоном отошла, но золотые безделушки не унесла, положила подушку на столик с фруктами, надеясь, что девушка передумает.

— Возможно, кто-то будет разочарован.

— Возможно, — безучастно согласилась Шерон. — Я и так пошла вам навстречу, позволив одеть меня в это. Пожалуйста, не просите о большем.

— Вы выглядите почти как герцогиня. А с драгоценностями…

— Но я не герцогиня, господин Бати. Не стремлюсь быть ею и не буду. Не хочу, чтобы кто-то ошибся и принял меня за ту, кем я не являюсь.

Она подошла к зеркалу, внимательно рассматривая себя. С напитанными маслом волосами, в этом платье и с подведенными сурьмой глазами, ставшими слишком темными, указывающая не узнавала свое отражение. Ей не нравился результат, но приходилось играть по чужим правилам.

Без кубиков она ощущала себя ущербной, калекой, словно ей отрубили руку. Раньше, даже если костей не было рядом, Шерон не испытывала такого чувства, но сейчас, с их абсолютной потерей, исчезновением из этого мира, ее терзали фантомные боли. С тех самых пор как она выздоровела после завершения работы в крыле Скарабеев.

А еще теперь она постоянно чувствовала тот самый «поток», что спас ее. Он был рядом, только руку протяни, и девушке постоянно приходилось напоминать себе, что брать очередной «аванс» у неизвестного, особенно когда это не нужно — чревато возможными неприятностями.

— Как вы себя чувствуете, дорогая? Мы все волновались за вас.

— Спасибо. Ярелу больше не надо будет нести меня через весь дворец к лекарю.

— О, что вы. Ему было приятно оказать вам такую маленькую услугу. Все мы впечатлены вашими умениями и способностями.

— Очень надеюсь, что их не придется больше применять, — сухо сказала Шерон, отворачиваясь от зеркала. — Могу я позволить себе вопрос?

— Конечно.

— Вы всегда в женской одежде. Почему?

— Я дэво. — Заметив, что она не понимает, Бати вздохнул. — Вечно забываю, что вы чужая.

Шерон прекрасно знала, что он лжет. Помощник герцога не страдал плохой памятью, но, как требует того игра, кивнула.

— Я уроженец Мута, и в наших традициях, чтобы некоторые мужчины носили женское платье. Те, кого родители посвятили храму Мири и кто принимает богиню в ее облике, нося этот облик сам. Я ее скромная служанка.