Столь… реальное. Именно таким она запомнила его, когда он в последний раз отправился в море.

И не вернулся.

Она злилась на себя за то, что знала — вид человека, который когда-то был ее мужем, пусть и недолго, заставил ее почувствовать слабость, неуверенность, даже беспомощность. То, что Шерон больше всего не любила в себе и старалась с этим бороться.

А еще Йозеф. Он был жив, когда она покидала Нимад. И сулла, показав ей его, зародил в душе указывающей сомнение.

Да, ее учитель очень стар, но Шерон всегда казалось, что он будет жить вечно. Так долго, как когда-то существовало Единое королевство. И если город потерял старшего указывающего, то…

Шерон потерла лоб, не понимая, что делать. Ее долг звал назад, в дом на краю мира, такой далекий и уже немного забытый. Конечно, там есть Клара, Никлас, Матэуш, Криза, но…

Опять эта пауза. Опять сомнения.

Шерон все было ясно. Нимад в ее прошлом. Здесь — настоящее, а будущее покрыто мраком неизвестности. Она не может никуда уйти. Не сейчас. Эльват связал ее по рукам и ногам… И девушка глубоко вздохнула, кажется только теперь осознав, насколько она ненавидит столицу Карифа.

Но она должна убедиться, что с Йозефом все в порядке. И напишет письмо, а затем найдет торговца, который отправляется на север, хотя бы к границам Варена. А там, быть может, он встретит тех, кто едет на Летос и сможет доставить послание в Нимад. Это займет месяцы, но уж чего сейчас у Шерон много — так это времени.

Тягучего, бесконечного и почти безрадостного. Теперь она понимала, что такое настоящее одиночество.

Агсан нарушила ее тягостные размышления, вбежав в зал. Мордашка у девчонки была встревоженная.

— Бегите, госпожа! У нашей калитки стражники!

— Что? Ну так впусти их!

— Госпожа! Вам надо идти! Через сад и двор старого Джумы. Там, если по навесу для ослика, можно перелезть через стену и оказаться на кладбище.

Девушка не хотела никуда бежать. Бегство — признание своей вины. А Шерон была уверена — она ровным счетом ничего не сделала. Без денег и друзей прятаться в городе? Покинуть Эльват? Как ей потом искать Мильвио и Лавиани? Да и Бланку она бросить не может, пускай та вряд ли в состоянии оценить это.

— Ты кому-то рассказала о той ночи? — еще раз уточнила Шерон.

— Нет! — Девочка чуть не плакала. — Клянусь!

— Открой калитку. Иначе они выломают ее. И у твоей бабушки будут неприятности. У каждого из твоей семьи, если стражники разозлятся. Все будет хорошо. Обещаю.

Агсан убежала, а Шерон крикнула, предупреждая:

— Бланка! У нас гости!

Мужчины, вошедшие в комнату, смотрели на нее настороженно, но без злобы. Старший — невысокий, плотный, с сединой в бороде — держал руки сложенными на животе, стараясь казаться дружелюбным. Двое его помощников поглядывали по сторонам. Один с любопытством, другой, высокий и лысый, — цепко, словно ждал засады. Бледное лицо Агсан маячило за их спинами.