– Я ненадолго, Па.

* * *

Площадь уже вернулась к обычной жизни. Никто не стоял, вылупив глаза. Обычная толпа из лоточников и людей: спорят, сплетничают, транжирят время. Я уставилась в лужу, в которую упала накануне. Кто-то сказал:

– Фосс, с тобой все в порядке?

Передо мной стояла Холли, моя сверстница. И к тому же одна из самых хорошеньких и добросердечных девушек. Она вечно выхаживала птиц со сломанными крыльями или слепых котят; мне она рвалась причинить добро по той же причине. По-моему, будь ее воля, она и меня посадила бы в коробку, унесла домой и дала сосать пропитанную молоком тряпицу.

– В полном, – отозвалась я.

– А мы как раз говорили про волшебника, – сказала Холли.

Рядом с ней стояла стайка других девушек, поголовно хорошеньких, потому что большинство девушек – хорошенькие.

– А-а. – Я постаралась скрыть свой интерес.

– Сегодня никто из нас глаз не сомкнул, – пожаловалась какая-то девушка.

Я подняла голову и посмотрела на нее.

– Дурные сны? Заболела?

Может, не одна я так мучилась.

– Нет. Просто все думала о нем, – вздохнула другая.

– Он такой красивый! – прибавила третья, и тут все они пустились щебетать:

– Он и должен быть красивым. Если он такой же, как те дамы.

– Думаешь, они умеют менять себе лица?

– Как, по-твоему, они вообще люди?

– Мне кажется, они люди вроде нас, – сказала Холли. Как же еще ей могло казаться.

– А ты, Фосс, что думаешь? – спросил кто-то, осторожно приглашая меня к разговору.

– Я думаю, что они привозят беду, – сказала я. – И я бы предпочла, чтобы они возили эту беду не к нам, а куда-нибудь еще.

И я потопала назад, в лавку. Домой.

* * *

Спасения не было. После отъезда волшебника люди не один день говорили о его красоте и великолепии, какие у него таинственные глаза, какой он высокий, вернется ли он, отличается ли он от дам или нет.

Мужчины поняли, каково бывало женщинам после отъезда волшебниц; они ходили сердитые, сдвинув шапки на брови, и пытались утихомирить жен, дочерей и подружек. «Волшебник давно уехал. Может, хватит болтать?» – говорили они женщинам. Но женщины и не думали прекращать разговоры.

Они чахли день ото дня, мысли их бродили где-то далеко. По ночам, лежа в кровати, они вздыхали, а может, ублажали себя под одеялом. Я надеялась, что это может стать средством от хвори, которую обрела из-за волшебника.

Может, если я немного пощекочу себя пальцами, мне станет легче и все забудется… Нет, не помогло. Все равно, что гнать упертого осла через лужу. Я старалась до мозолей на пальцах, мне начало казаться, что я стерла тайное место до мяса, но моя затейница оставалась унылой и бесчувственной, она отказывалась помогать мне.