– Где ты была?
– Не знала, что я тут в тюрьме.
– Ты не в тюрьме. – Волшебник вспыхнул. – Ты же знаешь: я тебя здесь не держу. Ты здесь по собственной воле.
– Какое тампо собственной воле . – Я уперла руки в бока. – Я привязана к вам колдовством, хочу того или нет. А если я и уйду, вам-то что? Сами говорите – вы не нарочно меня к себе привязали.
Сильвестр прикусил губу:
– Я думал, ты ушла. Потому что я уезжал собирать урожай.
– Да вы даже не заметите, что я куда-то делась. И служанка вам не нужна. Дом сам содержит себя в порядке, а в те редкие минуты, когда он этого не делает… вам достаточно только щелкнуть пальцами.
– Дом не умеет готовить мясной хлеб.
Секунду я смотрела на Сильвестра, а потом снова взялась за метлу.
– Умеет-умеет. Все он умеет.
– Умеет, но не такой.
Мы еще с минуту мерили друг друга взглядами. Я ненавидела это лицо, противное в своем совершенстве. Будь я принаряжена в какую-нибудь шелково-кружевную чепуху, какую видела в той загадочной спальне, наш разговор выглядел бы романтично.
Но я, бесстрастная как пень, стояла и ждала, что Сильвестр еще скажет. Он молчал, но еле заметно подался ко мне. Сердце стукнуло, словно желая броситься ему в руки.
– Я… – начал было волшебник, но замолчал.
– Что? – прошептала я. Голос стал сухим и тонким.
– Ничего.
Сильвестр повернулся и сделал шаг к двери, оставив меня стоять на ватных ногах и в тоске по нему. Однако мне удалось преодолеть боль в сердце и спросить:
– Сорвали хоть одно?
Он замер и, не оборачиваясь, ответил вопросом на вопрос:
– Что?
– Сердце.
Волшебник с минуту постоял, а потом пошел к двери, словно не слышал моего вопроса. Корнелий потрусил следом, оставив меня с кучей битого фарфора, гулом отработанных волшебных сил и знанием о том, что еще чье-то несчастное сердце сорвали и положили в банку, словно чтобы законсервировать на зиму. Сорвали в какой-нибудь деревне вроде моей, далеко от стен этого города.
* * *
Оставшись у себя в комнате одна – свидетелем не мог стать даже Корнелий, – я сняла платье и сорочку и осмотрела себя. Ощупала кожу на груди и ребрах, вглядываясь как можно внимательнее, но ничего не увидела на своей бледной коже – ни гниения, ни разложения, ни даже зеленоватого оттенка. Кажется, пока мне везло, но сколько времени пройдет, прежде чем я стану жертвой того же разложения, которое уже пожирает остальных Зацепленных? Надо внимательно следить за собой и удвоить усилия, чтобы освободиться от чар, пока меня не постигла судьба Джола.
Глава 14
День, когда Кларисса явилась снова, начинался под стать событию – с чувства страха. Я кусала кончики волос. Надо было помыться: лихорадка и напряжение, пережитые накануне, не прошли даром. Я нагрела воды и наскоро выкупалась в большом корыте у кухонного очага.