– Это Милли, – подтвердила я.
Я сделала несколько шагов и остановилась, не доходя до цилиндра: ноги отказались нести меня дальше.
Девочка плавала в похожей на мед жидкости, вытянув пальцы ног, как танцовщица; раскинутые руки колыхались. Медленные движения жидкости превратили ее волосы в русалочьи локоны, они вздымались над головой, как пламя свечи, завиваясь в грациозные завораживающие формы.
Я настолько погрузилась в пугающую красоту этого зрелища, что не сразу заметила, что из рук, ног и – самое невероятное – прямо из шеи Милли торчали стержни длиной с мое предплечье. Ни крови, ни синяков, ни малейшей ранки. Уголки губ были слегка приподняты, словно девочка видела приятный сон.
От каждого конца стержней – тонких, почти невидимых – к самой вершине цилиндра тянулись серебристые нити с волосок толщиной, словно какой-то сумасшедший сделал из Милли марионетку. Ее сердце, изъятое из груди каким-то черным колдовством, плавало перед ней, прикрепленное другой серебристой нитью.
Оно явно билось – ровные, уверенные сокращения – и казалось почти непристойно здоровым для органа, который не был больше надежно укрыт в ее теле, разве что края почернели, и чернота продолжала медленно пожирать алое.
Однако эта чернота не выглядела ни болезнью, ни гниением – почерневшие участки были такими же здоровыми и живыми. Скорее наоборот – эти участки сильнее пульсировали.
Меня поразило, какой маленькой выглядит Милли – совсем ребенок. Спящий ребенок, сжатые губы, почти прозрачная кожа без единого пятнышка. Ей бы лежать в кровати, с тряпичной куклой, а не быть разъятой, как сломанная игрушка, выставленной напоказ вот так, непристойно, с торчащими из тела стержнями.
– Поздно, – сказал у меня за спиной Сильвестр.
Я не могла оторвать глаз от Милли.
– Не может быть. Если разбить стекло…
– Это ее погубит, – без выражения сказал волшебник. – Превращение уже началось. Никто не сможет его отменить.
– Что он с ней делает? – прошептала я. – Что он сделал стобой ?
Глаза девочки были закрыты не до конца. В тени длинных ресниц виднелся бледный свет. Щеки, несмотря на худобу изголодавшегося человека, оставались по-детски пухлыми.
– Мы не можем ее тут бросить, – сказала я.
– У нас нет выбора. Пошли.
Я не двинулась с места. Сильвестр взял меня за плечо, но мягко.
– Идем, – повторил он. – Мы ей уже не поможем.
– Он и с тобой это сделал? То есть с тем мальчиком?
– Да, – просто сказал Сильвестр. – А теперь нам и правда пора.
Глава 18
Мы выбрались через сотворенный волшебником дверной проем и двинулись назад, к выходу из дворца. Корнелий снова запрыгнул Сильвестру на плечо, я старалась не отставать от них. Пол содрогался и растягивался.