К собственной досаде, я запылала, как всегда, когда он произносил мое имя. Как же меня измучили эти попытки разобраться, где мои настоящие чувства и мысли, а где те, что внушала мне сердечная боль. Чтобы развеяться, я стала смотреть в окно, но мир проносился мимо цветными лентами. Меня замутило, и я закрыла глаза.

– Как ты меня нашел? – спросила я. Хотелось отвлечься.

– Это яего нашел, – встрял Корнелий.

Сильвестр пораженно взглянул на кота. Я и забыла, что его способность говорить для волшебника в новинку.

– Да, – сказал Сильвестр. – Ему было что мне рассказать. Кстати, кот, почему ты раньше со мной не разговаривал? Ты же столько лет прожил у меня в Доме?

– Ты никогда не просил. И меня, с твоего позволения, зовут Корнелий.

Волшебник повернулся ко мне и поднял брови.

– Не смотри так, – сказала я. – Не я ему имя придумала.

– Ну ладно, – продолжил он. – Когда я выслушал кота – Корнелия, то понял, что должен вызволить тебя из рук отца. Меня заперли отдельно от всех, пока отец и сестры советовались на мой счет. Они, наверное, думали, что я буду терпеливо дожидаться их решения.

– Они, похоже, уже приняли решение. – Мне вспомнилась Милли. – Хочешь верь, хочешь нет, но Кларисса заступалась за тебя, – неохотно прибавила я.

– Хорошо, что ты это сказала, – проговорил волшебник, глядя в окно.

Его, кажется, не смущала бешеная скорость. Не знаю, как мы ни во что не врезались; с другой стороны, лошади ведь были волшебными – наверное, они просто бежали сквозь препятствия, как сквозь дым, не более.

– Я не жалею, что убила ее.

– Да и я не уверен, что мне ее жаль.

Я зарылась поглубже в пушистые покрывала и вздрогнула. Начинали сказываться события последних двух дней, и мне, чтобы не рассыпаться, приходилось держать себя в руках, ни на что не отвлекаясь, как держат переполненную чашку с водой. Корнелий увлеченно потоптался на пушистом покрывале на моих коленях, свернулся и заснул.

Несмотря на ужасы, переполнявшие мою голову, я тоже начала клевать носом – в карете было тепло, к тому же она мягко покачивалась на ходу, – однако заставила себя проснуться и спросила:

– Почему ты вернулся за мной? Король изготовил бы из моего сердца варево, излечил бы все сердца – вот и выход из положения. И не нужно бросаться собирать урожай.

На самом деле мне хотелось спросить другое. Почему тебя заботит моя судьба? Почему ты не дал отцу сорвать меня, тогда ты избавился бы от обузы – ведь я для тебя обуза? Неужели я все-таки что-то для тебя значу?

Сильвестр, не отрываясь, глядел в окно; на меня он не смотрел.

– Ты была права. Нам не следовало… делать то, что мы делаем. Собирать урожай сердец. Это неправильно. Мы не должны существовать. Мы противные природе существа, которых сотворил противный природе мастер. Нас не должно быть в этом мире.