Лошади мчались по сотворенному нами проходу; туман нависал над нами, поднимался с обеих сторон, зловеще завиваясь по краям, словно желая пролиться в карету и растворить нас. Корнелий снова устроился, подобрав под себя передние лапы, и встревоженно заурчал.
– Как по-твоему, он очень густой? – спросила я.
– Не знаю, – с готовностью ответил Сильвестр.
Туман пузырился и шипел по краям. Я закрыла глаза, но все равно ощущала, как этот страшный туман давил на нас со всех сторон.
– На что она похожа? – спросил Сильвестр. – Сердечная боль?
– Что?
– Ты же пережила сердечную боль несколько минут назад? Когда я истратил твое сердце на заклинание?
Я открыла глаза. Кожа волшебника на фоне темной меховой оторочки плаща казалась еще бледнее – спасаясь от холода, он поднял воротник, плотно обхвативший длинную шею. Вот бы потянуться, погладить ту малость белой кожи, которая осталась видна. Мне понадобилась вся сила воли, чтобы сдержаться, но руки, лежавшие на коленях, все равно подрагивали, словно готовые подчиниться. Меня снова окатила горячая волна стыда.
– На ад, – ответила я, вложив в эти слова больше чувства, чем собиралась. Волшебник чуть вздернул безупречную бровь. – Как будто тебе непрерывно хочется пить, а воды тебе не дают. Как будто у тебя внутри кровоточит, и ты каждую минуту понемногу умираешь. Как будто у тебя жар, который никак не спадает.
Взгляд Сильвестра оставался твердым, но голубые глаза потемнели. Я злобно глянула в глупое, бесчувственное, прекрасное, такое любимое лицо; мне захотелось ударить его.
– А хуже всего – стыд, – закончила я.
– Хуже всего – стыд. Не невыносимая боль?
– Именно. Да, я хорошая кухарка, умелый мясник и более чем знающий счетовод. Да, я сумела уйти из своей деревни, последовала за тобой в город – почти никто из моих знакомых этого не делал…
– А еще ты убила волшебницу, – прибавил Корнелий.
– Благодарю за напоминание. И все-таки мне, с моей внешностью, унизительно, что я влюбилась в тебя – с твоей внешностью, – и это унижение хуже всякой боли. Я бы с удовольствием выбрала страдать, а не любить, если бы только могла. Лучше бы я каждый день мучилась от боли, чем любила тебя.
– С твоей внешностью? – Волшебник с изумлением смотрел на меня.
Я вспыхнула. Я зашла слишком далеко.
– Но я всегда восхищался тобой, – сказал он. – Ты…
– Вижу солнечный свет! – провозгласил Корнелий.
При всей своей наблюдательности он понятия не имел о такте. Кот был прав: мы одолели последний участок тумана, и мир снова распахнулся, яркий и полный возможностей.
Глава 20
В глубине души я ожидала, что новое королевство будет разительно отличаться от нашего, так что испытала некоторое разочарование. Мы так бурно прорывались сюда, что я надеялась на столь же бурное прибытие, но нас встретила все та же трава, те же деревья, и все та же дорога тянулась перед нами и позади нас.