– Есть тут кто? – крикнула я в никуда.

– Никого не чую, – доложил Корнелий, стоявший у моих ног.

– И я никого не улавливаю, – согласился Сильвестр. – Хотя мои обоняние и слух притупились, они тут как в перчатках. Чувствую кое-что, но впечатления мутные. Смазанные. Я не уверен, что мы здесь одни.

Мы с опаской двинулись дальше, заглядывая по дороге во все окна и дверные проемы. При ближайшем осмотре место и правда стало казаться слегка заброшенным. Между булыжниками проросли сорняки и яркие цветы.

– Это фосс. – Я вдруг остановилась.

Сильвестр взглянул на меня как на сумасшедшую.

– Цветок. – Я остановилась и сорвала фосс – нежный зеленовато-белый кружевной цветок, чьи загнутые лепестки придавали ему сходство с чашей. – Цветок, в честь которого меня назвали.

Говоря это, я чувствовала себя ужасно глупо. Но знакомый цветок, найденный в этом странном безлюдном месте, успокоил меня.

– Можно? – спросил волшебник.

Чувствуя себя еще большей дурой, я протянула руку, зажав цветок между большим и указательным пальцами, и смущенно отвернулась.

– Какой красивый, – сказал Сильвестр.

– Не обязательно было это говорить, – проворчала я. – Сама знаю, дурацкое имя.

– По-моему, оно тебе очень подходит. – Волшебник так пристально смотрел мне в глаза, что я залилась краской.

– Там, кажется, была пекарня. – Желая сменить тему, я указала на одну из построек. – Вон печные трубы, от больших печей.

– Где пекарня, там и мыши, – заметил Корнелий. – Крошек много. Я загляну на минутку, вы не против?

И он потрусил в бывшую пекарню. В желудке у меня заурчало. Во мне вдруг тоже проснулся настойчивый интерес к съестному.

– Я тоже зайду, – сказала я. – Вдруг там что-нибудь осталось.

Сильвестр сделал неопределенный жест и вернулся к созерцанию фосса.

В пекарне тоже никого не оказалось. Хлеб, как я и ожидала, зачерствел, но недавно. Кто-то испек его три, самое большее четыре дня назад, выставил в витрину. Утро, наверное, начиналось как самое обычное. Разделочный стол еще был припорошен мукой. Над ухом у меня жужжала муха. В остальном здесь царила тишина.

В дверном проеме побольше возник Корнелий.

– Ну что, нашел мышей? – спросила я.

– Ни одной. Я вижу, что совсем недавно здесьбыли мыши, но я ни одной не нашел.

– Совсем недавно здесь кипела жизнь. – Я медленно повернулась, оглядывая помещение. Муха следовала за мной. – Что-то произошло.

Корнелий грациозно вскочил на прилавок и, скривившись, пожевал кусок хлеба.

– Если мы не найдем людей и не расспросим их, то не сможем ехать дальше, – сказала я. – А здесь мы точно никого не найдем. Едем.