– Искать ее.

Я удивилась. Неужели эта девочка ему небезразлична? А ведь он даже отложил наше бегство ради того, чтобы найти Милли. Я трусила за волшебником, едва поспевая за его широкими шагами, и пыталась запоминать повороты, но скоро запуталась. Дворец, с его изгибами и углами, был еще хуже Дома.

– Что он с ней сделает? – пропыхтела я. – Что он сделалс тобой ?

– Не помню, – коротко ответил Сильвестр, и я поняла, что он не вполне честен.

Хотелось знать больше, но сейчас проявлять настойчивость вряд ли следовало, хотя я уже давно отдышалась и вполне могла бы приступить к расспросам.

Сильвестр, похоже, знал, куда направляется, и после множества поворотов, лестничных пролетов и ступенек мы оказались в помещении, в котором меня держали. На том месте, где сидела Милли, остались следы грязных ног, но самой девочки не было.

– Поздно, – сказал Сильвестр. – Ее уже забрали.

– Может, она сбежала в неразберихе, – предположила я. – Когда ты наслал на всех сонное заклинание. Ее же не связали.

Мне и правда хотелось так думать. Я представляла себе, как Милли выскальзывает из дворца и, босая, крадется к прежней уличной жизни. К жизни, полной ужасов, но ужасов знакомых, понятных, будничных, которых полно на любой городской улице, а не к скрытой непостижимой судьбе, которая ждет Милли, останься она в руках короля.

Может, ее даже нашли и забрали к себе какие-нибудь добрые люди – почему бы и нет, раз уж я взялась воображать ее невозможное будущее? Но Сильвестра мои слова, кажется, не убедили.

– Нет. Они не теряют времени зря. Наверное… процесс уже начался.

– Твой отец тоже говорил про какой-топроцесс , – сказала я. – Что это?

– Может быть, мы еще сумеем найти ее.

Сильвестр, не отвечая на мой вопрос, устремился вперед. Ехавший на нем Корнелий поглядел на меня и по-кошачьи пожал плечами.

Не знаю, долго ли мы бродили по дворцу, но наверняка задержались в нем дольше, чем стоило. Сильвестра, кажется, пока не тревожило, что его заклятие может утратить силу, а я сочла за лучшее помалкивать и просто следовала за ним.

Там, где волшебник делал один шаг, мне приходилось сделать семь. Как жуку, который пытается угнаться за косиножкой. Корнелию повезло – он ехал у Сильвестра на плече. Вот бы мне так.

Я не говорила волшебнику, что у меня начинают болеть ноги. Честно сказать, я так радовалась, что снова оказалась рядом с ним, что почти не обращала внимания на боль. Меня бесило, что я снова во власти его чар, хотя могла бы уже быть на полпути к дому, но сопротивляться притяжению было невозможно.

Дверь перед нами на вид ничем не отличалась от других, но Сильвестр, подходя к ней, замедлил свой стремительный шаг.