— Переться в злющий мороз за тридевять земель — это точно не то, чем бы мне хотелось заняться ранним утром, — хмуро произнесла Ягишна, чей раздражённый голос звучал приглушённо. Судя по возне и шуршанию, она укуталась в тёплые шкуры с головой.

— Тогда мы тебе обязательно что-нибудь привезём! — крикнула Забава, но не получила ответа. — Привезём же, да? — с надеждой спросила она меня.

Я безнадёжно вздохнул.

— Ладно, пошли.

Издав что-то среднее между радостным писком куницы и криком довольной чайки, Забава подскочила ко мне и чмокнула в щеку настолько звонко, что уши заложило у нас обоих. Не успел звук стихнуть, как к вящему удовольствию одной ворчливой ведьмы, мы шагнули-таки сквозь лес, оказавшись на его северной опушке.

Недалече и правда протекал ручей, так что, сломав лёд медвежьей лапой, я умылся студёной водой. Щеки закололи невидимые иголочки мороза, кожа раскраснелась, остатки сна улетучились, а им на смену пришла бодрость. И очень кстати, ведь моя спутница не могла устоять на месте.

— Готов? — уже третий раз спросила Забава, выглядывая из-за моей спины то справа, то слева. — Тогда лети за мной!

Обратившись парой соколов-сапсанов мы взмыли в небо и взяли курс на Тридесятое царство. Погодка сегодня стояла, что надо: небо чистое и голубое, облачка редкие, белые и пушистые, словно овечки, ветра почти нет, но мороз обжигает лёгкие. Такая зима мне всегда нравилась. Она навевала воспоминания о детстве и праздновании Нового года, где не существовало ни проблем, ни забот, зато были смех, счастье и подарки.

И всё это ждало меня на устроенной в честь свадьбы старшего царского сына ярмарке! Праздновать Всеслав умел. Не жалея казны, он закатил такой праздник, что гул, музыка и песни от него разносились на многие вёрсты вокруг.

С высоты птичьего полёта на белом снегу издалека виднелось здоровенное пёстрое пятно толпы. В него, словно реки в океан, стекались человеческие потоки из окрестных деревень. Люди шли пешком, ехали на лошадях и на целых повозках — каждый хотел поучаствовать в праздничном гулянии. Уж что-что, а праздновать местный люд умел и любил.

Забава пролетела над ярмаркой и впорхнула в открытое окно на втором этаже. Я сразу же узнал его, так как вело оно в комнату царевны. Там мы с ней впервые и увиделись. А ещё из этого окна тогда выпал царский волхв Светлан и непостижимым образом не только не помер, но даже ничего себе не сломал. Да уж, место навевало воспоминания…

На подоконнике этажом ниже сидел царевич Иван. Увидев нас, он стянул с головы подбитую мехом шапку и приветливо помахал ею, безошибочно определив в двух птицах леших. Впрочем, едва ли обычные соколы влетали бы в терем.