Улыбнувшись своим мыслям, я выдохнул. Отмычек у меня все равно нет, так что пора использовать подарок надсмотрщика. Вдох-выдох, и я с сожалением расстался с пятью единицами эссенции, активировав глиф костного ключа.

Внутри груди разгорелся уже знакомый жар от траты эссенции, а в голове раздался хруст собираемых костей. А через мгновение в руке появился ключ. Он был сделан из белых, как снег, костей. Искривленный, пульсирующий бледным светом, он был почти невесомым, но в то же время фонил эссенцией.

Я медленно вставил его в скважину, ожидая чего угодно, но ключ, созданный глифом, меня не подвел. Механизм не заскрипел. Не загрохотал, активируя ловушку. Он зашевелился с почти оскорбительной тишиной. Плавно. Неохотно. Будто проверяя, действительно ли пришло время.

Дверь начала расходиться. Не сразу. Сначала — мягкий щелчок. Потом глухой, сдержанный треск, словно снималась магическая печать. И только потом — движение. Глыбы камня сдвинулись в стороны, скрываясь в стенах, медленно открывая проход.

Шаг вперед, и тьма внутри помещения тут же исчезла под светом стеклянных ламп. Комната, в которую я вошел, встретила меня абсолютной тишиной. Не знаю почему, но у меня создавалось впечатление, будто за мной кто-то наблюдает.

Большая, квадратная комната с высоким потолком, удерживаемая круглыми колоннами из светлого камня. От этих колонн, словно ветки у дерева, отходили бронзовые штыри, на которых были прикреплены бумажные ленты. Глядя на них, я начал напрягаться еще сильнее. Некоторые выглядели так, будто они сейчас рассыпятся в прах. Старые, выцветшие, они почти рассыпались на глазах. Но были и другие. Новые, словно их прикрепили только вчера. Значит, кто-то все еще ухаживал за этим местом.

Пол под ногами был гладким и отполированным, словно зеркало. Вдоль стен располагались письменные столы, за которыми должны работать писари, которые копируют документы. На некоторых до сих пор стояли чернильницы с кистями, готовыми к работе.

Я подошел к ближайшему столу и провел пальцем по поверхности. И вновь тут не было ни крупицы пыли. В чернильницы были налиты свежие чернила, и это уже откровенно пугало.

На дальнем конце зала возвышался парадный стол — массивный, с резными ножками в виде когтей дракона. Сзади — ширма с выцветшим изображением горного пейзажа. Над ней — табличка с иероглифами.

Судя по написанию, это стиль прошлой династии, что правила этими местами больше тысячи лет назад. Единственное, что я могу понять, что на табличке написано чье-то имя. Структура именования тогда была другая, и это имя сейчас звучит как бессмысленный набор звуков. В голове всплыли знаки, что были на убитом мной надсмотрщике. Они тоже относились к этому периоду. Ладно, пока оставим это в стороне.