Как я и предполагал, последняя комната оказалась кабинетом. Он встретил меня тишиной. Я шагнул внутрь, сжимая в руках клевец. С каждым новым шагом вокруг становилось все холоднее.

Пол был выложен плитами из серого камня, каждая отполирована до зеркального блеска. Стены украшены нишами, в которых стояли пергаментные свитки, до сих пор аккуратно перевязанные шелковыми лентами. Письмена на бирках выцвели, но их порядок был идеальным. Ни одного случайного изгиба, ни одного смещенного знака. Здесь все говорило об одержимости порядком, который давно перестал быть формальностью — он стал верой.

На возвышении, чуть в стороне от входа, стоял письменный стол. За ним — высокая ширма с изображением пяти великих драконов, выцветших до теней. Чернильницы, кисти, сургуч, резцы — все на своих местах. Все так, будто хозяин покинул кабинет всего на мгновение… или умер, не в силах оторваться от работы.

Я прошел внутрь, чувствуя, как каждое мое движение нарушает дыхание этого зала. Воздух здесь был тяжел, насыщен пылью времени и — чем-то еще. Эссенцией. Мертвой, спокойной, но все еще настороженной.

На стене позади стола висел штандарт. В отличие от именования он был на низком наречии, которое я мог читать. Это было потускневшее знамя управления горных тюрем с выцветшим девизом: «Закон не умирает, если жив тот, кто служит». И это был не просто лозунг — это был приговор.

Печать управляющего лежала на подставке. Восковая свеча рядом не догорела — будто зажгли ее… вчера?

Стоило мне шагнуть к столу, как помещение заволокло морозным туманом, из которого вышло пять фигур, одетых в доспехи стражников.

Они атаковали молча, как единый механизм. Им не требовалось разговаривать между собой, похоже, они были связаны, и каждый знал, что будет делать другой. Они атаковали слишком слаженно и слишком быстро.

Я едва успел поднять клевец, чтобы заблокировать первый удар. Шаг в сторону — и тут же атака клевцом, а я смещаюсь по кругу, чтобы они не могли меня обойти.

Второй уже рядом. Колено — в корпус. Я не успел уйти полностью, и сталь врезалась в плечо, разрывая ткань и плоть.

Они не чувствуют страха. Не чувствуют боли. Не думают. Только движение. Только долг. Но я куда сильнее, чем им кажется.

Теплая кровь медленно сочилась из раны, а я перехватил поудобнее нож и активировал усиление тела.

Эссенция рванулась по моим венам, наполняя меня легкостью. Мышцы наполнились силой. Мир стал четче, а я — намного быстрее.

Рывок вперед — и клевец летит в лицо одному, а я уже разворачиваюсь, полосуя ножом по руке второго. Призрачный страж бросается следом, но я уже кручусь на пятке и всаживаю клевец ему в шею. Скрежет, как от ломающегося металла. Он не чувствует боли, но физику никто не отменял. Сустав хрустит, и его тело заваливается в сторону.