В коридоре разом стало тесно и громко. Кто-то зарычал, кто-то застонал, а из соседних дверей появились еще трое. Дальше будет веселее.

А драка пошла всерьёз.

Третий воин не полез под кулаки, а нырнул в ноги, подсёк. Виктор опомниться не успел, как пол ударил в спину, вышибая дух. Сверху тут же навалились. Виктор взревел, сгрёб кого-то за шею, начал душить, молотя свободным кулаком куда попало; светящиеся костяшки с шипением встречали то кожу доспеха, то живую плоть. Кто-то вцепился Виктору в волосы, он мотнул головой и неглядя, врезал пяткой, попал в голень и, судя по вою, попал хорошо.

Воины у барона оказались не самые сильные. Был бы Виктор трезв, он бы, пожалуй, и положил их. По одиночке ни один из этих наёмных псов ему в подмётки не годился, и воины это быстро поняли. Но их было много, а Виктор был пьян, слеп от ярости и совершал ошибки, за которые в молодости сам бил по рукам новобранцев. Открывался, бил со всей дури туда, где уже никого не было, забывал защищать спину.

Когда он попытался подняться, один из воинов набросился со спины. Крепкий локоть захлестнул горло, второй повис на правой руке, третий на левой, четвёртый тот, которому досталось первому, страшный, с заплывающим глазом налетел, принялся жестоко и расчётливо бить в корпус.

Мир Виктора сузился до багровых вспышек и ударов.

Сквозь звон в ушах донеслось шарканье и сытое сопение:

— Да что вы… ик… шумите? — барон Джозеф показался в проёме, покачиваясь и щурясь в темноту. — У меня тут такая красотка, а я свои мысли не слышу… ик… что у вас тут за крик и гам…

— Вот, ваша милость. — Воин с заплывшим глазом сплюнул красным. — Человек тут. Помешать вам хотел.

Джозеф приблизил мутное лицо. Оглядел придушенного Виктора без всякого интереса:

— Помешать? Мне? — он икнул и махнул перстнями. — Так наподдайте ему. Только… не здесь. Не мешайте.

И побрёл обратно, захлопнув дверь. Из-за двери можно было расслышать, как он бормотал, что в этой дыре ни выпить, ни погулять, да еще и сплошное хамьё.

Виктора поволокли во двор.

Он не сдался и там. Уловил миг, когда хватка чуть ослабла, рванулся, сбил одного подсечкой, второму въехал локтем снизу вверх, разбив губы в кашу. Выдержал пинок в рёбра, задохнулся, но поймал бьющую ногу под колено, крутанул, повалил противника и тут же упал сверху. Принялся молотить, вкладываясь в каждый удар…

«Знал бы я, старый дурак, что меч нельзя оставлять ни на день, ни на час», — ворочались в голове тяжёлые мысли.

Воин без меча и без трезвой головы, это просто немолодой мужик против четверых наёмников.