И только Виктор сидел в этом тёплом гвалте, как валун посреди ручья. Мрачный, напряжённый, молчаливый. Зыркал из-под бровей по сторонам и молчал. К еде так и не притронулся.
Ну и ладно, ну и молчи.
Я поставил перед Сычом и Хорем по бургеру. С пылу с жару, сок из-под котлеты аж течёт, красный соус струится по пальцам. Поставил и перед Виктором. Молча, без комментариев.
— Это что ж за штуковина?.. — Сыч взял бургер двумя руками, примерился, куснул.
Замер, прожевал.
Посмотрел на бургер с уважением, как смотрят на достойного противника.
— Макс, — сказал он проникновенно, — вот теперь я окончательно понял, почему Гришка с Сёмкой по тебе воют.
Хорь лишь усмехался и молча ел. По скорости исчезновения бургера было ясно, что он оценил угощение по достоинству.
Виктор по-прежнему на свой даже не глядел. Зал гудел, требовал добавки, и для Виктора это было, как соль на открытую рану.
Владислав поглаживал переполненный живот и рассказывал Георгию что-то мечтательное и тостообразное. Вероника, дочь Георгия, похихикивала, то и дело выглядывая Нику. Несколько раз она смотрела на меня, но тут же отводила взгляд.
Генка носился между столов с довольной улыбкой на губах. Ратибор бренчал мелодии и иногда играл песни, на этот раз безопасные для себя.
Я стоял у рабочего стола, собирал очередной бургер и вдруг поймал себя на том, что счастливо улыбаюсь просто так. Просто радуясь этому моменту.
Вот сейчас я почувствовал себя счастливым. Кажется, впервые за всё время пребывания в этом мире.
Глава 9 Редкие ценности
Интерлюдия 4
Телега прогрохотала по кромке леса и встала, дальше дороги не было.
— Приехали, — Николай спрыгнул первым. — Инструмент берём весь, чтобы два раза не ходить.
Они навьючились топорами, кирками и ножами и двинулись к оврагу. Пила, увязанная в мешковину, ехала у Ильи на плече.
У края оврага кузнец остановился, посмотрел вниз и присвистнул.
Внизу, среди камней и бурых пятен громоздились три туши. Даже мёртвые и издали броненосы внушали уважение. Горы роговых пластин, лапы с когтями в ладонь, хвосты в костяных шипах, рога по краям тупых бронированных морд.
У самого оврага разложены собачьи трупы.
— Мать честная, — выдохнул Илья. — И вы их втроём?
— Вчетвером, с Еленой, — поправил Николай. — Точнее, впятером — уверен, максова панда тоже дралась.
— Панда… — Илья покрутил головой. — Слушай, а враг-то термитный. На кровь не полезут?
Анатолий придирчиво оглядел овраг:
— Живи они тут, так давно бы вылезли, — кивнул он вниз. — Гляди, у туш уже зверьё копошится. Мелочь всякая. Была бы тут термитная колония живая, так мелочь бы сюда не сунулась.