— Человек, на которого сегодня совершили покушение. И, надо сказать, успешное. Больше не скажу — вы не имеете полномочий для доступа к подобной информации.

— Понятно… Значит, это не на мою же тещу покушались… — получилось слишком жестоко, но я не смог удержаться от сарказма — настолько не нравилось мне высокомерие Урнова

— Сейчас поедете со мной, поговорим с вами в другой… — он выдержал многозначительную паузу, — … обстановке.

— Боюсь, у меня сейчас беседа будет совершенно с другими людьми. И если они решат, что у вас хватит полномочий, то пригласят и вас.

Я в упор смотрел на Урнова. Он же, напротив, избегал смотреть мне в глаза, старательно отводил взгляд. Думая обо мне не самые приятные вещи.

Я устало вздохнул.

— Андрей Юрьевич, насколько я знаю, международный отдел расследований не ведет. У вас другие задачи. И, судя по тому, что сегодня случилось с вашим гостем, вы с этими задачами не справляетесь.

— Да вы просто не понимаете, кто сейчас погиб! Впрочем, как я уже сказал, эта информация не для вас.

— Я знаю. Для Удилова. А теперь позвольте проститься, у меня служба, — я коротко кивнул и вышел из подъезда.

Навстречу шла Светлана. Она выглядела такой счастливой, увлеченно разговаривая со смеющимися дочками, что защемило сердце. Я вдруг понял, почему в древности падишахи казнили гонцов, прибывших с плохими вестями…

Вся следующая неделя пролетела как один день. Не закончили прошлый переезд, а уже снова переезжали. Смиртюков, по личной просьбе Леонида Ильича, передал ключи и ордер на другую квартиру, в соседнем доме. Подъехали солдаты из комендантской роты и перевезли наши скромные пожитки.

На первом этаже этого дома находились гастроном и небольшая столовая. В шаговой доступности было буквально все. Зеленая зона, набережная Москва-реки, парки, скверы. Казалось бы, живи и радуйся, но Светлана сразу была так подавлена, что не обратила внимание ни на вид из окна, ни на планировку самой квартиры…

Хоронили Валентину Ивановну скромно. Я удивился, что Светлана не пролила ни слезинки. Стояла бледная, в черном платье и платке. Отстраненно принимала соболезнования. Так бывает — горе встает мерзлым комком в сердце — и человек замирает. Это плохо, как говорят психологи. Лучше выплакаться. На церемонии присутствовало несколько родственников из Серпухова, с работы пришел генерал Рябенко и ребята из охраны. После похорон провели небольшие поминки в столовой, там же, на Кутузовском.

Вот и всё… Не стало человека, который за последний год был для меня главным раздражителем. Но к которому я, тем не менее, привык и даже как-то привязался.