— А теперь главный секрет шоколадной колбасы, — сказал я загадочно. — две большие ложки какао с горкой. Одну ложку добавляешь ты, Танюша, а вторую Леночка. Шоколадная колбаса получается очень вкусной, когда ее готовят дружно!

— А мы и так дружные! — уверенно заявила Таня и вдруг чихнула.

Какао с ложки осело тонкой пленкой на ее лице и одежде.

— Я тоже так могу! — И Леночка, прежде чем я успел ее остановить, дунула на свою ложку с порошком «Золотой ярлык». От себя, естественно. Я едва успел зажмурить глаза. К когда открыл их, девочки хохотали.

— Папка, ты на негра похож!

— Или на кочегара! И ты, Таня, тоже на кочегара похожа!

Я не остался в восторге от такой шутки, однако и ругаться не стал. Кое-как вытерлись — все равно после такой кулинарии потом придется целиком купаться — и продолжили готовку.

— Вот и готов наш шоколад! — сообщил я, позволив Леночке облизать ложку. — А теперь давайте всыпать в него раскрошенное печенье и перемешивать.

В кухню заглянула Светлана.

— Что здесь такое интересное происходит?

— Мама, уйди! У нас сюрприз! — в один голос закричали дочери.

— Ладно, не буду мешать, — Света улыбнулась и предупредила: — Только постарайтесь не сильно свинячить, убирать сами будете.

Я достал из кухонного шкафчика целлофановые пакетики.

— Осталось только разложить нашу колбасу…

— Что-то это совсем не похоже на колбасу, — разочарованно протянула Леночка. — Просто каша какая-то!

— Подожди, дочка, еще не время…

Я разделил массу на три части, выложил ее на целлофановые пакетики и показал, как раскатать в колбаску.

— А теперь можно есть? — девочки уже «напробовались», пока готовили, но им все-таки не терпелось нарезать шоколадные колбаски на кусочки.

— Нет, она пока должна застыть в холодильнике. Так что самое время убираться, как маме обещали. А потом мыться, причем всем.

Я отправил дочек в ванную, а сам принялся за уборку. Кухню мы, конечно, уделали знатно! Зато с каким удовольствием потом пили чай с новым десертом!

После обеда Светлана и дочки прилегли отдохнуть и заснули. Дневной сон на фоне последних напряженных дней пойдет на пользу, и я не стал их будить. На цыпочках прошел в зал, сел в кресло и с удовольствием вытянул ноги.

Валентину Ивановну, несмотря на все наши конфликты, мне было очень жаль. Вот не жадничала бы, не поехала бы забирать ненужные ей на юге шубы — была бы жива. Но, как говорится, на все воля Божья. Я сам-то остался жив только потому, что афганский оппозиционер вместо меня заскочил в кабину.

Расследование провели серьезное, но того «техника», что организовал падение лифта, не нашли. Я бы очень удивился, будь это по-другому. Но думаю, что это были чисто афганские разборки…