— Здравствуйте! — громким голосом поприветствовал я старушек. — Простите, что прерываю ваш важный разговор. Подскажите, пожалуйста, где здесь ломбард? Мне сказали, что напротив синагоги, но что-то никак не могу найти.

— А вы с какой целью интересуетесь? — старушка подозрительно оглядела меня с ног до головы таким взглядом, какой обычно рисуют на патриотических плакатах на тему «Враг не пройдет!»

— С самой обычной. Зачем ломбарды посещают?

Это была моя ошибка. Не стоило вообще вступать с ними в диалог.

— Ну ясно! Тоже, поди, ворованное сдавать несешь? — переключилась на мой моральный облик та, которая не могла простить «Людке с третьего этажа» ее успех у противоположного пола.

— Так вы знаете, где ломбард или нет?

— Смотрю, на нуждающегося ты не похож, — «швабра» подняла клюку и махнула ею в мою сторону. — Вон одет-то как хорошо. Ну точно, вор!

Я благоразумно отступил на пару шагов. От пенсионерок с большим стажем несения дозора на лавочке можно ожидать чего угодно.

— Тут такие, как ты, часто ходят. Честным людям на лавочке посидеть страшно, — упитанная подружка «швабры» поправила на груди пуховый платок, плотнее закутавшись в него.

— Сколько раз участковому заявления писали, чтобы закрыл ломбард, — пожаловалась она товарке.

— Наш участковый совсем мышей не ловит! Вон жуликов сколько шастает, подгоняй машину и грузи пачками, — «швабра» снова махнула клюкой, на этот раз в сторону синагоги. — Евреев-то сколько развелось⁈ Жизни нет! И в ломбарде такой же еврей работает. Закроешь их, как же…

— Жиды, они и есть жиды! — поддакнула упитанная. — Они друг за друга горой стоят. Да у самого Брежнева жена еврейка, вот за них и заступается.

— С чего вы взяли, что супруга Генерального секретаря еврейка? — изобразил я удивление, хотя подобные сплетни слышал и раньше.

— А как же? Имя у нее какое? Виктория! Самое что ни на есть еврейское.

— Хм, да уж, вот это выводы… Бабушки, так вы мне скажете, где ломбард?

— А ты, поди, ворованное пришел сдавать? — завела разговор на второй круг тощая старуха.

Дожился, бабульки у подъезда обозвали вором. Хорошо хоть не «наркоманом и проституткой», но разговор получился анекдотичным. Лучше бы я еще раз по дворам пробежался.

Ничего не ответив бабке, я развернулся и пошел по тротуару к следующему дому.

— Стой, малохольный, — окликнула меня старуха с клюкой. Я оглянулся и вопросительно посмотрел на нее.

— Вон там твой ломбард, — и она указала клюшкой в сторону подъездной двери с первыми буквами неприличного слова.

Дверь открылась, из подъезда выпорхнула веселая парочка. Было видно, что это люди пьющие, что он, что она. Пока держатся в рамках, но если не остановятся, то скоро ничем не будут отличаться от обычных забулдыг. Уже сейчас на отекшие, одутловатые лица было неприятно смотреть. Они прошли мимо старушек, не обратив на их шипение никакого внимания.