Язык и его символы казались чужими. Но что-то в их начертании…

— Макс, — позвал меня дед.

Его голос звучал странно и напряжённо даже для лича.

Я обернулся. Он стоял в нескольких метрах от меня, замерев перед высоким обелиском. Его пальцы дрожали от нетерпения. С личом такое может случиться только если он прикоснулся к загадке, которая кажется ему крайне важной даже для его мёртвого существования.

— Что? — я подошёл к нему.

Дед молча указал на обелиск.

Я посмотрел на символы, высеченные в камне. И застыл.

— Ты видишь? — прошептал дед.

— Что? — Ольга и Прохор подошли ближе. — Что там такое?

Я провёл рукой по камню, обводя пальцами один из символов. Он был выбит глубоко, с явным мастерством, и несмотря на очевидную старину, всё ещё был чётко различим.

— Эти символы, — медленно произнёс дед. — Это символы нашего клана.

— Рихтеров? — переспросила Ольга. — Но…

— Но древние, — перебил её дед. — Настолько древние, что даже я их едва узнаю.

Прохор нахмурился:

— Не понимаю. Какие древние символы?

Дед обернулся к нему.

— В фамильных заклинаниях Рихтеров есть элементы, которые мы используем по традиции, но не понимаем их функции. Как нечитаемые буквы в языке. Их пишут, потому что так положено, но никто не помнит, зачем они нужны.

Он снова посмотрел на обелиск.

— Когда мы пишем фамилию Рихтер по всем древним правилам клана, там есть руны, которые кажутся просто декоративными. Мы думали, что это архаизм, пережиток прошлого. Но здесь…

Его голос дрогнул.

— Здесь эти символы используются как полноценные магические руны. С чёткими функциями. С силой.

Я обошёл обелиск кругом. Действительно, символы повторялись с определённой периодичностью. Некоторые я узнавал, базовые руны некромантии, которые мы использовали в заклинаниях. Но между ними были вплетены другие, те самые «декоративные» элементы, о которых говорил дед.

Только здесь они не были декоративными. Они светились слабым призрачным светом, едва заметным, но несомненно магическим.

— Эти знаки старше, чем наша семейная история, — прошептал дед. — Они из времён, о которых не осталось даже легенд.

Ольга растерянно посмотрела на меня.

— Макс… что это значит?

Я не ответил сразу. Медленно шёл между надгробий, изучая символы. Они были везде. На каждой плите, на каждом склепе. Вариации одной и той же темы, одного и того же языка.

Языка некромантов.

Но более древнего. Более полного. Более… правильного.

— Это значит, — наконец произнёс я, — что мы нашли нечто очень важное. И, возможно, очень опасное.

Мы продолжили двигаться по некрополю, и вскоре вышли к его центру.