Вечером от занятий меня отвлёк Степан. Интересовался, как дела. Оказалось, он звонил мне ещё утром, когда я ездил искать дом Мамедова. Вчера мой будущий опекун телевизор не включал, а сегодня открыл утреннюю газету, и там первой полосой шло сообщение о «школьной резне», как окрестили событие репортёры.

— Пустяки. Пара царапин, — ответил я на расспросы, не вдаваясь в детали. Чем меньше людей знало о моих подвигах, тем лучше.

— А почему не звонил? — удивился Степан. — Швы наложили? Хорошо. Надо духовному врачу показаться. А то знаю я вашу медицину: только хуже сделают.

— Да не, всё хорошо, — заверил я, — осложнений нет. Раны заживают.

— Ну смотри. Медицина с использованием духовной силы всегда эффективнее. Не поверишь, после каких травм людей на ноги ставят. От простой толку не так много.

— Сейчас мне просто хочется отдохнуть, — сказал я. — Не стоит беспокоиться: ничего серьёзного.

— Если что, звони, не стесняйся, Денис. Кстати, в пятницу во второй половине дня состоится суд над твоим отцом. Бумаги для установления опеки готовы. Только подписать останется.

— Как? Уже? — удивился я тому, как быстро обделал дела Степан. — Так, может, его ещё оправдают?

— Это вряд ли. В любом случае, лучше всё сделать заранее.

Такая уверенность выглядела подозрительной. Почему Степан полагает, что отца не оправдают? Он же даже с материалами дела не знаком. Или знаком?

После ужина я осмотрел рану — нагноения нет. Поменял бинты, а потом хотел продолжить штудировать учебники, но навалилась сонливость, и я задремал.

Разбудил меня звонок в дверь. Я вскочил. Кого нелёгкая принесла? Первая мысль: полиция решила ещё раз меня допросить, но посмотрев в глазок, я сразу понял, что за гости объявились.

Открыл. Передо мной — двое. Эстер я сразу узнал. Одета она была на этот раз в чёрное платье до колен — довольно скромное вопреки своему обыкновению. С ней был какой-то мужик восточной внешности. Я затруднялся определить его возраст: смуглое лицо выглядело не молодо и не старо. Морщин нет, но складывалось ощущение, что предо мной человек уже зрелый, далеко за тридцать. Бородища — острая и длинная. Волосы тоже длинные, забраны в хвостик. Одет мужчина был в стильный костюм-тройку в мелкую полоску. Под расстёгнутым пиджаком виднелась золотая цепочка часов, спрятанных в карман жилетки, на пальцах красовались золотые перстни.

— Здравствуй, Денис, — произнёс мужчина густым басом. — Вот мы и свиделись, — он протянул мне широкую ухоженную ладонь. — Меня зовут Бельфегор. Впрочем, можешь звать меня Борис или Бенруз — как удобнее. Недавно, лет сто назад, я решил сменить имя. А то, знаешь ли, древни демонические имена у людей нынче вызывают недоверие. Ну так что мы стоим? Пустишь нас в свои покои?