Света не знала, что делать. Происходящее казалось сном — настолько нереальным оно выглядело. Теперь для неё не существовало больше гвардии, ведь батальоном командовал убийца отца, у неё больше не было дома, ведь убийца отца скоро станет ещё и главой московской ветви. Света знала, что отныне не сможет смотреть ему в глаза без ненависти.
— Сегодня мы официально объявим о том, что отказываемся подчиняться приказам императора и поддерживаем выдвинутое родами требование о его отречении, — продолжал Вадим. — Чем быстрее это случится, тем скорее ситуация в стране стабилизируется. Нам важно донести эту мысль до других гвардейцев, которые ещё не знают о предательстве. Некоторые воинские подразделения, в том числе здесь, в Москве, перешли на правильную сторону, но пока есть сомневающиеся. Во избежание кровопролития мы должны помочь им сделать верный выбор. Ты понимаешь это, Света? Ты поможешь нам? На чьей ты стороне?
Света растерянно хлопала глазами: вопрос был поставлен ребром. Не отвертеться. Она вдруг поняла, что если сейчас откажется, её убьют. Это витало в воздух и читалось в взглядах окружавших её офицеров. Вот только смерть Свету не страшила. Беспокоило другое — предательство. Дядя предал её и отца, предал семью. Так почему она должна дальше служить под его началом? Вадим был прав: верхушка клана погрязала в пороке и вранье. И хоть пойти против императора и нынешнего главы рода казалось самоубийством, Света понимала, что иного пути нет.
— На вашей, — неожиданно для самой себя выпалила она. — Я на вашей стороне. Убийца моего отца должен быть наказан.
Глава 22
В доме напротив засели боевики. Я насчитал минимум четыре огневые позиций. Внизу поперёк двора стояли два седана и пикап с пулемётом в кузове. За машинами расположились люди в полувоенной форме. Время от времени они перебегали с места на место и давали очередь-другую куда-то в направлении ближайшей улицы. Пулемёт тоже постреливал, не очень активно, а так, словно лишь для того, чтобы напомнить противнику о своём существовании. Несколько бойцов рыли траншею.
Я долго наблюдал за происходящим. Утренний ажиотаж быстро прекратился, выстрелы стихли. Похоже, была предпринята атака, которую сторонники Гасана (а я был уверен, что это его люди), успешно отбили. Со своей позиции я не видел атакующих, но подозревал, что дагестанцы воюют с военными, укрепившимися во дворах на противоположной стороне улицы. Однако, судя по непрекращающейся стрельбе вдалеке, бои шли повсюду.
Я приказал Олесе держаться подальше от окон и вообще не заходить в комнаты без веской причины, а сидеть в коридоре — самом безопасном месте. Завтракали мы тоже в коридоре. Оказалось, что ни воды, ни электричества в доме нет, и нам пришлось поедать холодную консервированную фасоль. Благо запасы консервов имелись, даже тушёнка была, но её я распорядился оставить на будущее.