— Откуда ты вообще берёшь эти новомодные словечки? Депрессия! Что это вообще такое? Выдумка мозгоправов? Нет у неё никакой депрессии. И к мозгоправам тащить её не позволю. Слухов не хватало ещё.
— Не о том ты думаешь. Ты о дочери подумай. Я вчера навещала её. Света в очень плохом душевном состоянии. Ей тяжело, ей нужна поддержка.
— Она — солдат.
— Она не солдат. Она — твоя дочь и наследница рода. И ей, между прочим, ещё замуж выходить и детей рожать. Кого ты из неё хочешь сделать? Если бы не твоё дурное влияние, она бы не оказалась в таком удручающем положении, как сейчас.
— Ну вот опять. Моё дурное влияние… Ладно, перевезу я сюда Свету. Но к мозгоправу отправить не позволю. И вообще, она взрослый человек, и отдаёт себе отчёт в том, что делает, а ты с ней сюсюкаешься, как с дитём неразумным.
Глава 12
Был полдень, когда мы со Степаном и Лёшей покинули центр опеки. Погода стояла жаркая. Ночью прошёл ливень, но утром улицы быстро подсохли. Солнце припекало по-летнему — оно и не удивительно: конец мая, как-никак.
Отныне мы с младшим братом официально находились под опекой Степана, а Лёша ещё и проживал теперь на квартире у нашего опекуна. Но в моей жизни ничего не поменялось: я по-прежнему был предоставлен самому себе и мог спокойно занимался своими делами без чьего-либо надзора.
Степан отослал Лёху в машину, а мне предложил прогуляться по бульвару и поговорить с глазу на глаз.
— У тебя всё в порядке, Денис? — спросил он, когда мы перешли дорогу и оказались в тенистой аллее. — На тебе лица нет.
— Всё хорошо, — ответил я. — Не выспался. Дел много.
— А выглядишь так, как будто у тебя умер кто.
Я невесело хмыкнул в ответ и вздохнул:
— Просто дела.
— Скажи, ты уже нашёл источник дохода? Есть, на что жить?
— Конечно. Заведую сейчас вело-мото мастерская, где раньше работал.
— Что ж, надеюсь, ты сохранишь приоритеты. Иначе, как я и предупреждал, придётся мне взять всё в свои руки.
— Помню, — кивнул я, — не переживай.
— Но сейчас я хотел поговорить с тобой совсем о другом. И вопрос этот не менее серьёзный.
— Слушаю, — я напрягся. В голове заметались дурные мысли: Степан что-то узнал, чего не должен был?
— Скажи мне вот что: не чувствовал ли ты в своём теле что-то… не совсем необычное? Недавно или, может, в отдалённом прошлом — без разницы.
— В каком смысле, необычное? — уточнил я.
— Как тебе объяснить… Возможно, ты чувствовал когда-нибудь, как материя окружающего мира поддаётся твоим мысленным усилиям? Или твоё тело на какие-то секунды изменялось? Не обязательно явно. Возможно, это были просто смутные видения или ощущения, не похожие на обыденную действительность?