Тут домой вернулась Олеся. Она вошла в комнату и застала меня бестолково вперившимся в экран.
— Адарбада повязали, — сказал я.
— Кто? — Олеся подошла и тоже принялась глядеть в телевизор.
— Орловы. Всё, хана, опоздали мы.
— Вот дерьмо…
— Оно самое. Как съездила?
— Отлично! Так здорово чувствовать, что обо мне не забыли. Поговорила с тётей, она мне оладьями накормила. А ещё я кое-что узнала. Тебе будет интересно.
— Ну?
— Как, ты говорил, зовут того князя? Ну который тебе голову прострелил? На «к» как-то. Не Куракин случаем?
— Куракин. Он самый. А что?
— Я, кажется, знаю, где его искать.
Интерлюдия 5
— Как поживает моя дражайшая племянница? — спросил Пётр Данилович, входя в комнату к Свете. Та в домашней одежде полулежала в кровати на подушках и читала книгу. Руки её по-прежнему были забинтованы, но теперь Света хотя бы могла шевелить пальцами.
— Здравствуйте, дядя, — княжна вежливо улыбнулась. — Я себя чувствую хорошо. Выздоравливаю.
— А что бледная такая? Надо на свежем воздухе чаще бывать. Смотри, какая погода за окном!
— Меня иногда выгуливают, — попыталась пошутить Света, — даже коляска есть.
— Это хорошо. Что читаешь? — полковник посмотрел на обложку. — Роман? Ну читай-читай. Отдыхай, набирайся сил. Мы все ждём твоего возвращения. Гвардия многое потеряла, лишившись одного из лучших бойцов.
— Вы мне льстите, дядя, — снова улыбнулась Света. — Я далеко не лучший боец, есть люди более достойные.
— Да будет тебе прибедняться, — полковник присел за стол. — Я говорю абсолютно серьёзно: ты хорошо себя показала в бою. Уж поверь моему опыту. Так что давай, поправляйся. И нечего хандрить, выше нос!
Полковник ещё немного пообщался со своей племянницей, расспросил о том, как продвигается лечение, а потом ушёл, оставив Свету одну.
Почти неделя миновала с тех пор, как княжну перевезли из больницы в родовое поместье в Ерино. Родители решили, что дома ей будет лучше, и теперь лечение проходило здесь. Для этого отец нанял двух врачей, владеющих магией восстановления, и те поочерёдно дежурили в поместье и проводили лечебные процедуры, необходимые для сращивания повреждённых тканей.
Жаловаться Свете было не на что. Она шла на поправку семимильными шагами, уже могла, хоть и с трудом, передвигаться на своих двоих, и даже шевелить пальцами. Какой-нибудь простолюдин с подобными травмами, скорее всего, остался бы инвалидом, или потребовалось бы очень много времени на восстановление, поскольку магическое врачевание стоило безумно дорого для простого смертного. Но Свете за своё будущее беспокоиться не приходилось: она точно знала, что поправится, и даже продолжит службу в гвардии… если захочет, конечно.